.RU

Сатпрем «Единство и учение Шри Ауробиндо» - Сборник статей под редакцией Джона Уайта 1

^  Сатпрем «Единство и учение Шри Ауробиндо»
Один из духовных гигантов нашего века — так же как и всех веков — человек, чей вклад в наш мир начался в тюрьме в индийском городе Алипоре. Затем, Шри Ауробиндо быстро достиг вершины самореализации.
Глубина и всеобъемлемость его достижения поистине выдающиеся; это одна из высших точек современных духовных попыток прозондировать высшую, предельную реальность и превратить человеческую жизнь в «божественную жизнь», по аналогии с названием основного труда Шри Ауробиндо.
Его жизнь и его учение предлагают метод самотрансформации, хорошо подходящий для нашего времени.
После своего переживания в Алипоре, Шри Ауробиндо почувствовал, что совершенство человека может быть достигнуто только после кардинального изменения сознания всего мира — изменения, допускающего единство всего существования, проявляющегося во всех отдельных формах, которых это Единое касается.
Для достижения этого, Шри Ауробиндо создал свою йогу трансформации, которая сегодня распространилась по всему земному шару из его ашрама в Пондишерри (Индия) и расположенного неподалеку Города Рассвета, названного Ауровилем, который был основан в 1968 году Матерью, соратницей Шри Ауробиндо, чтобы выразить этим его наследие.
Его видение неотразимо, и оно подкрепляется практическими инструкциями и методами достижения мощных эволюционных изменений в человеческом обществе.
В отличие от многих его предшественников, учителей йоги, которые предлагали покинуть мир и совершить «прыжок в нирвану», Шри Ауробиндо пытался привнести божественный потенциал человека в его повседневную жизнь и, таким образом, воплотить Бога в мире.
Шри Ауробиндо не только не отворачивался от Земли и от Человека, а искал пути трансформировать их — и Землю, и Человека.

* * *


Шри Ауробиндо должен был провести год в тюрьме в Алипоре, ожидая приговора. Он не был причастен к неудавшемуся покушению, а организация восстания не имела ничего общего с индивидуальными актами терроризма.
Когда меня арестовали, и я был заключен в полицейском участке в Лал Базаре, моя вера на какое-то время пошатнулась, потому что я не мог понять смысл Его намерения.
Поэтому, в какой-то момент я заколебался и в своем сердце обратился к Нему: «Что означает то, что произошло со мной? Я считал, что моя цель — трудиться для народа моей страны и что до тех пор, пока эта работа не будет завершена, я буду находиться под Твоей защитой. Тогда почему же я нахожусь здесь и с таким обвинением?»
Прошел день, потом второй и третий, пока я не услышал голос изнутри: «Ожидай и смотри». Тогда я успокоился и просто стал ждать, из Лал Базара меня перевели в Алипор и поместили там отдельно от всех в одиночной камере.
Там день и ночь ожидал я голоса Бога внутри себя, чтобы узнать то, что Он должен был мне сказать, и узнать, что я теперь должен делать.
...Потом я вспомнил, что примерно за месяц до моего ареста я слышал голос, который настойчиво предлагал мне оставить все дела, уединиться и взглянуть внутрь самого себя, чтобы войти в более тесное общение с Ним.
Я был тогда слаб и не послушался этого голоса. Моя работа (по освобождению Индии) была очень дорога для меня, и в гордости своего сердца я полагал, что она без меня понесет ущерб или даже прекратится совсем, и поэтому я не оставлял ее.
Тогда мне показалось, что Он снова заговорил со мной и сказал: «Я разорвал за тебя те узы, которые ты был не в силах разорвать, потому что моя воля не в этом, и в мое намерение никогда не входило продолжение этого дела.
Для тебя у меня есть другая задача, и именно потому я привел тебя сюда — чтобы научить тебя тому, чему ты не мог научиться сам, и подготовить тебя для моей работы»131.
Этой «работой» была реализация космического сознания, или Единства, и исследование уровней сознания, находящихся выше обычного ума — уровней Сверхсознательного, что и привело потом Шри Ауробиндо на след Великой Тайны.
«Я не стану говорить обо всём том, что происходило со мной на протяжении этого времени, но день за днем Он разворачивал предо мной свои чудеса... Это знание Он давал мне день за днем на протяжении двенадцати месяцев моего тюремного заключения132.
^ Космическое сознание
Целые месяцы Шри Ауробиндо жил в неком фантасмагорическом сне пустоты, пребывая перед статической реальностью трансцендентного; и, как это ни странно, из этой пустоты, возникая из нее, снова показался мир, который обрел новое лицо, как будто, каждый раз необходимо утрачивать всё, чтобы потом снова обрести его на новом, более высоком уровне.
«Покоренный и побежденный, успокоенный, освобожденный от самого себя, ум принимает само безмолвие, как высшее.
Но, затем, искатель открывает для себя, что в этом безмолвии для него уже содержится всё, как бы, созидается заново из него... и тогда, пустота начинает заполняться, из нее возникает, в нее же стремительно низвергаясь обратно, вся многоликая истина божественного, все аспекты, все проявления многих уровней динамичного Бесконечного133.
Когда мы видим только статический аспект Бесконечного, мы воспринимаем только один из ликов Бога, который, в этом случае, пребывает вне этого мира (и, может быть, мир «без Бога» даже лучше, чем мир, в котором правит строгий Бог-судья), но когда безмолвие смывает наши представления, как великие, так и ничтожные, оставляя нас в этой чистой белизне, тогда мир и Бог снова вместе — во всём, как будто, их никогда и не разделяло ничего, кроме крайнего материализма и крайнего спиритуализма.
Такое новое изменение сознания произошло со мной во дворе тюрьмы в Алипоре во время прогулки. Я смотрел на тюрьму, отделявшую меня от других людей, и чувствовал, что я уже не заключен в ее высоких стенах; это всё был Васудева (Имена Божественного), окружавший меня.
Я гулял под ветвями дерева перед моей камерой и знал, что это уже не дерево, это — Васудева, это — Шри Кришна; я видел, как он стоит, простирая надо мной свою тень. Я смотрел на запоры своей камеры, на ту решетку, которая была дверью, и снова я видел Васудеву.
Не кто иной, как сам Нарайана сторожил меня и был моим часовым. А когда я ложился на грубое одеяло, бывшее моей постелью, я чувствовал руки Шри Кришны, обнимавшего меня, руки моего друга и возлюбленного.
Я смотрел на других заключенных, на воров, убийц и мошенников, и видел в них Васудеву, находил Нарайану в этих помраченных душах и в этих неправильно используемых телах134.
Это ощущение уже больше никогда не покидало Шри Ауробиндо. Шесть месяцев длилось следствие, где фигурировало более двухсот свидетелей и четыре тысячи улик. Каждый день Шри Ауробиндо закрывали в железную клетку, которая стояла в зале суда, но он уже не видел вокруг себя ни судей, ни враждебной толпы.
Когда начался процесс, со мной был всё тот же внутренний голос. Он говорил мне: «Когда тебя заключили в тюрьму, не наполнилось ли отчаянием твое сердце и не обращался ли ты ко мне: «Где же Твоя защита?» Посмотри на судью, посмотри на прокурора».
Я посмотрел на судью, и увидел, что это не судья, а сам Нарайана, сидевший в зале суда. Я посмотрел на прокурора, и увидел, что это не прокурор, а сам Шри Кришна, сидевший и улыбавшийся. «Боишься ли ты теперь? — спрашивал он. — Я ведь во всех людях и руковожу всеми их словами и поступками»135.
Действительно, Бог находится вовсе не вне этого Своего мира. И он не «создал» мир, а сам стал этим миром. Как говорится в Упанишадах, «Он стал знанием и незнанием, истиной и ложью... Он стал всем, чем бы это ни было» (Тайттирия Упанишада. 11,6.)
«Весь этот мир полон существ, которые все являются Его членами», — гласит Шветашватара Упанишада (IV,10). Для глаз, которые видят, всё есть единое, и в божественном переживании всё вокруг — это единая глыба Божественного136«.137
Мы могли бы полагать, что это полностью мистическое видение Вселенной, которое имеет мало общего с нашей повседневной реальностью, в которой мы встречаемся со злом и с безобразным на каждом шагу, где весь мир полон страдания, заполнен криками во тьме.
Где же тогда во всём этом Божественное? Неужели Божественное в этом варварстве, всегда готовом открыть свои концлагеря пыток? Неужели этот всепроникающий эгоизм, эта скрытая или явная мерзость — тоже Божественное? Нет, Бог незапятнан всеми этими преступлениями, и он, несомненно, совершенен. Он не может быть частью всего этого нети, нети138.
Бог настолько чист, что он не от мира сего, для него просто нет места в этой грязи, в которой мы задыхаемся! Мы должны взглянуть существованию прямо в лицо, если наша цель прийти к правильному решению, каким бы это решение ни было. А посмотреть в лицо существованию — это значит, посмотреть в лицо Богу, потому что их невозможно разделить...
Этот наш мир битвы и труда, жестокий, опасный, разрушительный и пожирающий мир, в котором жизнь ненадежна и неустойчива, а душа и тело человека существуют среди огромных опасностей, — мир, в котором, хотим мы того или нет, с каждым нашим шагом вперед что-то ломается и разрушается, в котором каждое дыхание жизни одновременно является и дыханием смерти.
Возложить опасность за всё, что кажется нам плохим или ужасным, на плечи полувсемогущего Дьявола, списать всё это на счёт природы, создавая этим непримиримое противоречие между природой мира и природой Бога, как будто, природа не зависит от Бога, или же свалить всё это на человека и на его грехи, как будто, это ему принадлежал решающий голос в создании этого мира или, как будто, он мог совершить что-либо против воли Бога, — всё это выдумки, удобные, но неуклюжие.
...Мы провозглашаем Бога любви и милосердия. Бога добра, справедливого, праведного и добродетельного Бога, в соответствии с нашими моральными понятиями о справедливости, праведности и добродетели, а всё остальное, как мы говорим, — это не Он, это не Его, а было создано некой дьявольской силой, которой Он, по какой-то причине, позволил проявить свою волю; неким темным Ариманом, действующим против доброго Ормазда; или же, наконец, всё это было следствием ошибки себялюбивого человека-грешника...
Мы должны смело посмотреть реальности в лицо и увидеть, что именно Бог — и никто другой — сотворил этот мир в Своем существе и что Он создал его именно таким, каков он есть.
Нам нужно увидеть, что Природа, пожирающая своих детей, время, поглощающее жизни живых существ; смерть, всеобщая и неотвратимая, и неистовство сил Рудры (одной из форм Божественного) в человеке и в природе — это тоже высшее божество в одной из своих космических ипостасей.
Нам нужно увидеть, что Бог как щедрый творец, создатель изобилия, как участливый, сильный и милостивый охранитель — это, в то же время, Бог разрушающий и всепоглощающий. И муки на ложе страдания и зла, на котором нас пытают, — это тоже его прикосновения, так же, как счастье, нежность и наслаждение.
И лишь тогда, когда мы увидим всё с точки зрения абсолютного единства и почувствуем истину в глубинах своего существа, только тогда мы сможет распознать за этой маской спокойный и прекрасный лик исполненного блаженства Божества, и в самом этом прикосновении, которое испытывает наше несовершенное существо, почувствовать прикосновение друга и созидателя духа в человеке.
Диссонансы, существующие в мире, — это диссонансы Бога, и, лишь принимая их и проходя через них, мы сможем достичь более великого созвучия его высшей гармонии, достичь вершин и безбрежности его трансцендентного космического блаженства — Ананды (Божественной радости), ибо Истина — это основа подлинной духовности, а отважность — ее душа139.
И тогда заживает рана, которая, казалось, навсегда разделяла мир надвое между Сатаной и Небесами, так, как если бы не существовало ничего другого — только добро и зло, снова добро и зло, а между ними — мы, подобно избалованному ребенку, которого наставляют на путь истинный140.
И всякая двойственность — это восприятие, которое основано не неведении. Ведь везде лишь одно: неисчислимое Единое141, а «диссонансы Бога» лишь служат росту Божественного внутри нас самих.
Но даже если это так, то всё равно сохраняется разрыв между этим, пусть божественным, несовершенством и высшим окончательным совершенством. Не является ли тогда это космическое божественное ограниченным божественным?
И нужно ли нам тогда искать где-то в другом месте незапятнанное, трансцендентное и совершенное божественное начало? Если между духовной жизнью и жизнью мира есть противоречие, то именно через эту пропасть ему (искателю на пути интегральной йоги) предстоит возвести мост, и именно это противоречие он должен превратить в гармонию.
И если миром движут плотское начало и дьявол, то, тем более, детям бессмертного нужно быть здесь, чтобы покорить этот мир для Бога и для Духа.
И если жизнь — это безумие, тогда скольким миллионам душ нужен свет божественного разума; и если жизнь — это сон, то он, всё же, реален для многих спящих, которых нужно привести или к более достойным снам, или пробудить; и если жизнь — это обман, то нужно дать истину обманутым142.
Но всё же, наш дух беспокоен. Мы можем предположить, что Бог пребывает во всем этом зле, во всех страданиях, и можем согласиться с тем, что темный враг, мучающий нас, — это, на самом деле, создатель нашей силы, тайный кузнец, выковывающий наше сознание. И, может быть, мы — «воины Света» в этом сумрачном мире, подобно древним риши143.
Но, тогда, почему повсюду, прежде всего, тьма? И зачем Тот, Кого мы считаем вечно чистым и совершенным, стал таким миром, который, кажется, столь далек от божественного? Для чего ему нужны были смерть, ложь и страдание? И если это только маска, то зачем она? А если это иллюзия, то зачем нужна эта жестокая игра?
И всё же, то, что Бог сотворил мир не в соответствии с нашими представлениями о совершенстве, является благословением для нас, потому что из-за этого, у нас теперь есть столько всяких идей о том, что является совершенным, а что нет; о том, каким должен быть Бог, и особенно о том, каким он быть не должен, и что после того, как мы отбросили бы всё, что не соответствует этим нашим представлениям, в нашем мире не осталось бы ничего, кроме либо одного лишь большого нуля, который не стал бы терпеть нечистоты нашего существования, либо одной большой казармы.
Добродетель, говорила Мать, всегда стремилась что-нибудь в жизни подавить; и если сложить вместе все добродетели всех стран мира, то тогда от самой жизни вряд ли что-нибудь останется. Пока нам известен только один вид совершенства — тот, который в большей мере стремится исключить что-то, а не охватить всё в целом; а ведь совершенство — это полнота.
Мы можем уловить лишь одно мгновение Вечности, и это мгновение не содержит в себе всего того, что мы хотели бы видеть и иметь, и поэтому, мы жалуемся на то, что мир плохо устроен; когда же мы возвышаемся над мгновением и входим в полноту всеобщности, всё изменяется и мы видим совершенство творения.
Этот мир не завершен, он является процессом становления, это постепенное покорение мира, которое производит само божественное и для божественного — для того, чтобы стать бесконечно большим, чем мы должны быть144.
Наш мир находится в процессе эволюции, и эта эволюция имеет духовное значение. Миллион дорог Земли, устремленных в божеству145. (12)
Знаем ли мы что-то действительно об этом великом земном путешествии? Оно кажется нам мучительным, жестоким, нечистым, но мы ведь только рождаемся!
Мы с трудом возникли из материи — грязные, жалкие, подавленные, — как Бог в могиле, ничего не знающий, ищущий выход и натыкающийся на всё — но кто может знать, какое новое рождение, новая память и вновь обретаемая сила ожидают нас на нашем пути? Этот мир пребывает в становлении, и мы не знаем до конца всей истории.

^ Ищи его на земле...
Ты есть Он, о Царь!


Только ночь
В твоей душе
Но это тоже твоя воля.
Сбрось эту ночь и возврати
Ту ясную полноту,
Которой поистине
Ты являешься...146


^ Центральное существо.
Универсальная личность
«

Ты есть Он

» — это вечная истина тат твам аси, «Ты есть То». Такова та истина, которой учили древние мистерии и которую позабыли более поздние религии. Утратив эту основную тайну, они впали в тот или иной дуализм, подменяя первоначальную великую и всеобъемлюще простую мистерию множеством псевдомистерий.
«Я и мой Отец — одно», — говорил Христос (Евангелие от Иоанна, 10,30); «Я есть Он», — говорили святые Индии,. — so'ham, ибо, такова та истина, которую понимают все люди, достигающие освобождения, как в Азии, так и на Западе, как в прошлом, так и в настоящем. Потому что это тот вечный факт, который все мы должны открывать.
И это «Моё», это «Я», утверждающее свое тождество с Богом, не принадлежит каким-то лишь привилегированным личностям — действительно, нет места для малого личного и исключительного «я» в этом триумфальном раскрытии, и единство с Богом не является уделом лишь мудрецов Упанишад, ведических риши или Христа — это голоса всех людей, сливающихся в едином Космическом Сознании, в котором все мы — сыны Бога.
Есть два пути к этому открытию, две ступени. Первый — это найти душу, психическое существо, вечно единое с божественным, и являющееся малой частью этого великого Света.
«Взгляни, дух, который здесь, в человеке, и дух, который там, в Солнце, — это единый дух, и нет никакого другого», говорится в Упанишадах (Таиттирия Упанишада, X.), и «кто думает, что «я — это одно, а он — нечто иное», тот не знает» (Брихадараньяка Упанишада, 1.4.10).
Шесть или семь тысяч лет тому назад в Ведах такое рождение духа в человеке было названо «рождением Сына»: «вот видна его красная сверкающая масса: Великий Бог высвобождается из мрака» (Ригведа, V, 1.2.) — таким языком силы ведические риши провозглашали вечное тождество Сына и Отца и божественную трансмутацию человека.
«Освобождай отца своего, и знанием своим охраняй его — отца своего, который становится твоим сыном и поддерживает тебя» (Ригведа, V. 3.9).
Когда мы рождаемся, мы видим, что такая же душа, как и в нас, находится во всех других существах. Она скрыта и не проявлена не только в живых существах, но и в вещах: «Он — дитя вод, дитя лесов, дитя вещей неподвижных и вещей движущихся. Он присутствует даже в камне» (Ригведа, 1,70.2).
Всё едино, потому что всё является этим Единым. И разве не сказал Христос: «Это — тело мое, это — кровь моя» о двух самых материальных и земных символах — хлебе и вине, — чтобы показать, что материя — это тело Единого, кровь Бога (см. Sri Aurobindo, Eight Upahishads, X.XI).
Если бы Его не было даже в камне, то тогда, как, каким волшебным способом он бы проник в человека? Мы представляем собой результат эволюции, а не ряда последовательных странных чудес.
Там (в нашей человеческой природе) содержится всё прошлое Земли... сама природа человеческого существа предполагает существование материальной и витальной стадий, которые подготавливают появление в человеке разума, а также, наличие животного прошлого, которое формирует первый элемент его сложной человеческой структуры.
Давайте не будем говорить, что это из-за того, что сначала материальная природа создала, в процессе эволюции, жизнь человека, его тело и животный ум, и, лишь потом, душа снизошла в эту животную оболочку, созданную таким образом... так как это предполагает наличие непреодолимой пропасти между душой и телом, душой и жизнью — пропасти, которой, на самом деле, не существует.
Нет тела, в котором бы не было души, и нет тела, которое не являлось бы формой души; сама материя — это субстанция духа и его сила; и она не могла бы существовать, если бы она была чем-либо иным, потому что не существует ничего, что не было бы субстанцией и силой Вечного...147
Глухое, слепое и грубое существование тоже является этим, а не только лишь утонченное и ментально сознательное человеческое или животное бытие. Всё это бесконечное становление — это рождение Духа в конечную форму148.
Когда раскрываются двери психического, развертывается первая стадия Космического Сознания. Растущее психическое существо, сознание-сила, которое становится всё более живым, плотным и сильным, уже не устраивает эта ограниченная индивидуальная форма.
Чувствуя свое единство с Тем, оно стремится стать таким же безбрежным, как То, таким же всеобщим и снова обрести присущую ему врожденную полноту. Быть, и быть во всей полноте, — это цель самой Природы, воплощенная в нас самих... а быть во всей полноте — это значит, быть всем, что существует149.
Мы нуждаемся в этой тотальности, потому что мы сами и есть эта тотальность; и идеал, который притягивает нас, та цель, которая определяет наше движение, находится, на самом деле, не впереди; они не влекут нас к себе, а толкают; цель находится и позади нас, и впереди, и в нас самих.
Эволюция — это вечное распускание цветка, который всегда уже был цветком. Если бы не было такого семени в глубине, то ничто бы не сдвинулось с места, ничто бы не испытывало потребности ни в чем — такова общая потребность всего мира. Таково наше центральное существо.
Это брат Света, который появляется в те минуты, когда всё уже кажется потерянным; он, как пронизанная солнечным светом память, которая неустанно будоражит нас, не давая покоя, пока мы не откроем и не обретем наше Солнце.
Это наш космический центр, так же, как в психике — это наш индивидуальный центр. Это центральное существо пребывает не в какой-то конкретной точке, Оно во всех точках сразу. Оно неким непостижимым образом находится в сердце каждой вещи и, в то же время, пронизывает всё.
Оно, как нечто высшее, пребывает и внутри, и вверху, и внизу — везде, как некая гигантская точка150. Когда мы находим ее, с ней мы находим всё, потому что в ней уже заключено всё. Душа находит свой источник, сын становится отцом, точнее, отец, ставший сыном, снова становится самим собой.
Раздвигаются, раскалываются и рушатся стены, которые держали в заточении наше сознательное существо; утрачивается всякое ощущение индивидуальности и собственной личности, ощущение пространства и времени, собственных действий и всех законов Природы.
Нет больше Эго, нет какой-либо личности, определенной или неопределимой, а только само сознание, только само существование, только покой и блаженство; человек становится бессмертием, вечностью, бесконечностью. Всё, что остается от индивидуальной души — это гимн покою, свободе и блаженству, который вибрирует где-то в вечности151.
Мы считали себя малыми, отделенными один от другого — человек среди отдельных предметов. Такая отделенность была необходима нам для того, чтобы мы могли вырасти под своей оболочкой, — в ином случае, мы остались бы недифференцированной массой во вселенской плазме, членами стаи, не обладающими собственной индивидуальной жизнью.
Благодаря этой отделённости, мы стали сознательными, но до сих пор мы сознательны не полностью, и теперь мы страдаем от своей отделённости от других, от самих себя, от вещей, от явлений — от всего, потому что мы находимся вне той точки, где все вещи соединяются.
Единственный способ исправить это — снова стать сознательными, и это очень просто. Источник этого — совершенство Истины, так как, только это действительно существует.
Проявляя себя наружу и рассеивая себя, истина создала всё, что мы видим, и множество малых умов, прекрасных и блистательных, для поиска того, что они пока еще не нашли, но что они могут найти. Поскольку то, что они ищут, находится внутри них.
Средство исцеления — в центре зла. (Cлова Матери в беседе с детьми Ашрама.)
После того, как мы достаточно натерпелись в бесчисленных жизнях этой долгой эволюции, когда мы выросли до того, чтобы понять и признать, что всё приходит к нам извне, — из той жизни, которая есть нечто большее, чем наша жизнь; из разума и материи, которые более обширны, чем наши, являясь вселенскими, — приходит время стать нам теми, кем мы, не осознавая того, были всегда — универсальной Личностью.
Зачем ограничивать себя? Чувствуй, что находишься и в мече, который поражает тебя, и в руках, которые тебя обнимают, и в сверкании солнца, и в танце Земли... во всём, что уже прошло, что есть сейчас и что только стремится к становлению. Потому что, ты — бесконечен, и вся радость этого возможна для тебя152.
^ Знание через тождество
Возможно, мы полагаем, что Космическое Сознание — это поэтическое или мистическое сверхвоображение, нечто совершенно субъективное, не имеющее никакого практического значения.
Но сначала, нам нужно попытаться уточнить, что именно мы понимаем под словами «объективное» и «субъективное», потому что, если мы продолжаем настаивать на том, чтобы использовать так называемое объективное, в качестве единственного критерия истинности, то тогда весь мир может ускользнуть от нас.
Это доказывает всё наше искусство, живопись и даже наука на протяжении последних пятидесяти лет, когда и в искусстве, и в науке от мира остаются лишь жалкие останки того, что можно было бы назвать непоколебимым и бесспорным.
Конечно, в существовании бифштекса убедиться нетрудно, и поэтому бифштекс оказывается более объективным, чем радость, скрытая в «Последних Квартетах» Бетховена, но такой подход не обогащает мир, а только лишь упрощает его.
Противопоставление объективности и субъективности, на самом деле, — ложное. Субъективность — это и более высокая, и, в то же время, подготовительная стадия объективности. Если бы каждый мог попробовать Космическое Сознание, или радость Бетховена, то объективно мы, может быть, имели бы менее варварский мир.
Шри Ауробиндо был не тем человеком, который мог бы удовлетвориться одними лишь космическими мечтаниями. В подлинности переживания в его практическом соотношении с реальностью можно немедленно убедиться с помощью простого факта — с помощью появления нового способа познания, познания через тождество: мы знаем нечто о вещи потому что мы уже есть эта вещь.
Сознание может переместиться в любую точку всеобщей реальности, оно может сфокусироваться на любом существе и событии и познать их в тот же момент — познать так же хорошо, как и биение своего собственного сердца, потому что теперь уже всё происходит внутри, теперь уже ничего не разделено.
Об это говорилось еще в Упанишадах: «Когда познано То, тогда познано всё» (Шандилья Упанишада, 11,2). Первые признаки этого нового сознания весьма ощутимы. Человек начинает ощущать других, как часть самого себя, или, как различные повторения самого себя — того же самого «Я», но видоизмененного природой в иных телах.
Или как живущего в более обширном всеобщем «Я», которое теперь становится собственной великой реальностью человека. Все вещи начинают изменять и свой внешний вид, и свою природу, всё восприятие мира таким человеком радикально отличается от восприятия тех, кто замкнут в своем личном «Я».
Человек начинает познавать вещи на основе иного опыта — более непосредственного, не зависящего от внешнего ума и чувств. И, хотя возможность ошибки остается до тех пор, пока ум является инструментом передачи знания, возникает новый, более широкий и глубокий способ познания и соприкосновения с вещами, а границы познания могут быть раздвинуты почти до беспредельности153.
Этот новый способ познания, в действительности, принципиально не отличается от нашего обычного. В самом деле, любое переживание, любое знание какого бы то ни было порядка — от чисто физического уровня до метафизических высот — является познанием через отождествление, даже если и неявно: мы знаем что-то только потому, что мы сами неявно уже есть это.
Истинное знание достигается не размышлением154, — говорил Шри Ауробиндо, оно является тем, что вы есть, и оно есть то, чем вы становитесь. Если бы не было этого скрытого тождества, этого тотального единства, находящегося в основе всего сущего, то у нас не было бы возможности иметь какое-либо знание о мире и о существах в нем.
И Рамакришна, кричавший от боли и сам истекавший кровью при виде ран буйвола, которого били бичом у него на глазах; и медиум, определяющий, где находится спрятанный предмет; и йогин, исцеляющий болезнь своего ученика, находящегося за сотни миль от своего учителя; и сам Шри Ауробиндо, который не позволил буре проникнуть в его комнату, — это лишь несколько удивительных примеров этого естественного явления, естественного потому, что естественным является не разделение, не различие, а неделимое единство всех вещей.
Если бы другие существа и вещи действительно были бы отделены от нас и отличались от нас, если бы мы сами, в своей сущности, не были едины с этой бурей или с буйволом, которого бьют бичом, со спрятанным предметом или с больным учеником, то мы не только не смогли бы воздействовать на них, но они были бы невидимы и не существовали бы для нас.
Только подобное может знать и чувствовать подобное, и только подобное может воздействовать на подобное. Мы можем познать лишь то, что мы есть. Разум не может научиться ничему тому, что уже не заключено в нём, как потенциальное знание в разворачивающейся душе творения.
Так, всё совершенство, на которое способен человек, — это лишь осуществление того вечного совершенства духа, которое уже есть в нем. Мы познаем божественное и становимся им только лишь потому, что уже являемся им по самой своей скрытой природе.
И всякое обучение — это открытие того, что уже есть; всякое становление — это развертывание. Обретение самого себя — это тайна; а самопознание и возрастающее осознание — это средство и процесс155.
В течение тысячелетий нашей эволюции мы отделились от мира и от других существ. Мы сформировали Эго, создали свое тело из нескольких атомов Великого Тела и провозгласили противостояние «Я – мы – моё» против всех остальных, которые, подобно нам, окостенели под коркой своего Эго.
Став отделенными, мы лишились возможности видеть всё то, что первоначально также было нашим «Я» в великом Материнском Единстве. Поэтому, мы изобрели глаза, руки, органы чувств и ум, чтобы общаться с тем, что мы исключили из нашего Великого Тела и теперь думаем, что без этих глаз, пальцев или головы мы не можем познавать.
Но это — всего лишь наша иллюзия, возникшая в результате отделённости. Наше обычное опосредованное познание скрывает от нас возможность непосредственного познания, без наличия которой наши глаза, пальцы, голова и даже микроскопы не смогли бы ни воспринимать, ни понимать, ни действовать.
И наши глаза — это, скорее, не орган видения, а орган разделения; когда в нас открывается Глаз истины, то во всех этих линзах и прочих протезах уже нет никакой необходимости. И наше эволюционное путешествие — это медленное отвоёвывание того, что мы сами изгнали, восстановление нашей памяти.
Наш прогресс измеряется не количеством наших изобретений, которые являются лишь искусственными средствами возвращения того, что мы удалили, а тем восстановленным единством мира, которое мы можем считать своей сущностью.
И это радость — Ананда, — потому что быть всем, что существует, это значит, иметь радость всего этого. Блаженство мириад мириад, которые всё есть одно156.
«Откуда может прийти горе к тому, и как может быть обманут тот, кто повсюду видит Единство?» (Иша Упанишада, 7)

* * *


Человек — это преходящее существо. В самом человеке и высоко за его пределы восходят сияющие ступени, по которым можно подняться к божественной сверхчеловечности. Там наш удел и ключ к освобождению из нашего ограниченного и исполненного трудностей земного существования. (Шри Ауробиндо «Час Бога»)
За пределами ума находится сверхментальная, гностическая сила сознания, которая — в вечном обладании Истиной. Сверхразум, в своём первоисточнике, является динамическим сознанием, и он, по своей природе, неотделим от бесконечной мудрости, бесконечной воли и божественного знания Знающего и Творца.
Сверхразум — это сверхчеловек. Это — гностическая сверхчеловечность, в своем следующем триумфальном эволюционном шаге достигающая земной природы. Шаг от человека к сверхчеловеку — это следующее достижение земной эволюции. Этот шаг неизбежен, потому что это — намерение внутреннего Духа и логика самого процесса развития Природы. ( Шри Ауробиндо «Час Бога»)
1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 ... 23 2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.