.RU

Анна Гавальда Посвящается Констанс - 8

Женитьба, семья, работа, отношения с людьми… Через все это я продирался, не поднимая глаз и сжав зубы. С опаской, с недоверием. Кстати, я хорошо играл в сквош - и не случайно: мне нравилось ощущение тесного замкнутого пространства, я любил лупить изо всех сил по мячу, чтобы он летел назад со скоростью пушечного ядра. Я это просто обожал.
- Ты любишь сквош, я - йокари, этим все сказано… - подвела как-то вечером итог Матильда, массируя мое разболевшееся плечо. Помолчав минуту, она добавила: - Подумай над моими словами, в этом что-то есть. Люди суровые в душе, жесткие, непримиримые кидаются на эту жизнь и все время причиняют себе боль, тот же, кто мягок… нет, не то слово… кто гибок, податлив, меньше страдает от ударов судьбы… Думаю, тебе стоит переключиться на йокари, эта игра гораздо забавней. Ударяешь по мячику, который держишь на веревочке, и не знаешь, куда именно он вернется, но точно знаешь, что вернется, обязательно - в этом-то весь кайф. Мне иногда кажется, что я… Что я - твой шарик-йокари…
Я не ответил, и она продолжила молча массировать мне плечо.
- Вы никогда не думали начать все сначала - с ней?
- Да конечно думал. Тысячи раз. Тысячу раз хотел, и тысячу раз отступал… Подходил к краю пропасти, наклонялся и в ужасе отбегал. Я чувствовал ответственность за Сюзанну, за детей.
Ответственность за что? Еще один тяжелый вопрос… Я взял на себя обязательства. Подписался, наобещал и должен выполнять. Адриану было шестнадцать, и ничего с ним не ладилось. Он переходил из одного лицея в другой, писал на стенках лифта
Nofuture (Будущего нет (англ.).)и мечтал об одном: отправиться в Лондон и вернуться оттуда с ручной крысой на плече. Сюзанна была в отчаянии. Она не могла овладеть ситуацией. Кто подменил ее маленького мальчика? Впервые в жизни у нее из-под ног уходила почва, она сидела вечера напролет, не произнося ни слова. Я был не в состоянии окончательно ее добить. И потом, я говорил себе… Говорил, что…
- Что вы себе говорили?
- Не торопи меня, все это так нелепо… Дай вспомнить, что именно я говорил себе тогда. Что-то в этом роде: «Я - пример для своих детей. Их жизнь только начинается, они в том возрасте, когда им скоро придется брать на себя обязательства, какой жалкий пример я им подам, если сейчас брошу их мать…» Ты представляешь, какой бы скандал разразился? Как бы я перевернул всю их жизнь? Смогли бы они, потом оправиться? Это было бы смертельным оскорблением. Я не был идеальным отцом, совсем нет, но я для них - пример для подражания, наглядный, самый очевидный, значит… гм-гм… нужно держаться.
Он скрежетал зубами.
- Красиво у меня получилось, не так ли? И благородно, согласись?
Я молчала.
- Больше всего я думал об Адриане… О том, что должен продемонстрировать моему сыну Адриану, что такое долг. Ты можешь теперь посмеяться вместе со мной, не стесняйся. Не так часто приходится слышать по-настоящему смешную историю.
Я качала головой.
- И все же… Да нет, черт… к чему это все теперь? Все это так далеко… Так далеко…
- Что - и все же?
- Ну… в какой-то момент я все-таки приблизился к пропасти вплотную… Был на грани… Начал подыскивать квартиру, думал уехать на выходные с Матильдой, подбирал слова, репетировал, представлял себе, как все будет. Даже назначил встречу с нотариусом, а потом однажды утром - жизнь все-таки коварная штука! - ко мне в кабинет явилась заплаканная Франсуаза…
- Франсуаза? Ваша секретарша? - Да.
- Ее бросил муж… Я ее просто не узнавал. Эта властная, бойкая, уверенная в себе женщина, всегда правившая бал, начала чахнуть прямо на глазах. Она плакала, худела, еле держалась на ногах и страдала. Так страдала. Глотала таблетки, еще больше худела и впервые в жизни взяла больничный. Она плакала. Плакала даже в моем присутствии. И тут я проявил себя как настоящий мужчина - собрал все свое мужество и возопил изо всех сил: «Какой негодяй, ну какой негодяй! Как можно поступать так с женой? Как можно быть таким эгоистом? Захлопнуть за собой дверь, потирая руки? Уйти так, как будто отправляешься на прогулку. Как же для него все просто! Слишком просто!»
Нет, на самом деле, каков мерзавец! Каков мерзавец! Я не похож на вас, мсье! Я, я не бросаю жену, я не бросаю жену и потому презираю вас… Да, презираю всей душой, дорогой мсье!
Вот что я думал и был совершенно счастлив, что так легко отделался. Счастлив, что вовремя опомнился и остался чистеньким. О да, я ее поддержал, мою Франсуазу, еще как поддержал! Я только и делал, что поддерживал ее и то и дело повторял: «Ах как вам не повезло. Не повезло…»
На самом деле я должен был про себя благословлять его, этого господина Жарме, которого я вообще не знал. Я должен был благословлять его. Он поднес мне решение проблемы на блюдечке с голубой каемочкой. Благодаря этому человеку, благодаря его подлости, я мог вернуться в свое уютное существование с гордо поднятой головой. Работа, Семья, Родина - я был снова с вами. Во весь рост и с гордо поднятой головой! Я, конечно, был собой доволен, ты меня знаешь. Я пришел к приятному для себя выводу, что… я - не как все. Я одержал над другими победу. Маленькую - но победу. Ведь я не бросал свою жену…
- И тогда вы порвали с Матильдой?
- Это еще почему? Вовсе нет. Мы продолжали видеться, но я похоронил планы бегства и перестал тратить время на осмотр жалких наемных квартир. Потому что, понимаешь, как я тебе только что блестяще доказал, я был человеком другой закалки и не собирался разорять родовое гнездо! Это удел безответственных мужей. Мужей секретарш.
Тон его был саркастичен, голос дрожал от ярости.
- Нет, я не порвал, я продолжал нежно заниматься с ней любовью и морочить ей голову.
- Неужели, правда? - Да.
- Вы так гнусно себя вели? - Да.
- Просили ее потерпеть, обещали все на свете?
- Да.
- И как же она все это выносила?
- Не знаю. Правда, не знаю…
- Может, она вас любила?
- Может быть.
Он залпом допил вино.
- Может быть и так… Очень может быть…
- Вы не ушли из-за Франсуазы?
- Совершенно верно. А точнее - из-за Жана-Поля Жарме. Впрочем, не будь его, я наверняка нашел бы другой предлог, не сомневайся. Люди с нечистой совестью очень сильны по части поиска предлогов. Очень сильны.
- Невероятно…
- Что именно?
- Эта история… Ее подоплека… Просто невозможно поверить…
- Вовсе нет, милая моя Хлоя… В моей истории нет ровным счетом ничего невероятного. Это жизнь. Так живут почти все. Хитрят, изворачиваются, трусость - она как маленькая домашняя собачонка, которая вертится под ногами. Ее ласкают, дрессируют, к ней привязываются. Такова жизнь. Люди в ней делятся на храбрецов и тех, кто приспосабливается. Насколько проще жить, приспосабливаясь… Передай-ка мне бутылку.
- Решили напиться?
- Нет. Я не напиваюсь. Мне никогда это не удавалось. Чем больше пью, тем яснее голова…
- Вот ведь ужас!
- Ужас, ужас, согласен… Тебе налить? - Спасибо, нет.
- Хочешь, заварю тебе ромашку?
- Да нет же. Я… Даже не знаю, что я… Потрясена, наверное…
- Чем ты потрясена?
- Да вами, конечно! Вы никогда не произносили больше двух фраз подряд в моем присутствии, никогда не повышали голос, не выходили из себя. Никогда - со дня нашего знакомства, когда я впервые увидела вас в одеянии Великого Инквизитора… Вы ни разу не дали при мне слабину, ни разу не дрогнули, и вдруг, нате вам, откуда ни возьмись - такая история…
- Я тебя шокировал?
- Да нет, конечно же, нет! Вовсе нет! Наоборот! Напротив… Но… Но как вам удавалось так долго притворяться?
- Что ты имеешь в виду?
- Притворяться… старым дураком.
- Так я ведь и есть старый дурак, Хлоя! Именно это я и пытаюсь тебе объяснить!
- Да нет же! Раз вы это понимаете, значит, уже не дурак. Настоящие дураки таковыми себя не считают.
- Цццц, не заблуждайся! Это всего лишь одна из моих уверток, чтобы выйти из дела с честью. Я в этом специалист…
Он улыбался мне.
- Невероятно… Невероятно…
- Что?
- Да все это… Все, что вы мне рассказали…
- Да нет, дорогая, в действительности все очень банально. Очень, очень банально… Я разговорился сегодня, потому что это ты, потому что мы здесь - в этой комнате, в этом доме, - потому что сейчас ночь и потому что ты страдаешь из-за Адриана. А еще потому, что его выбор приводит меня в отчаяние и одновременно вселяет надежду.
Потому что мне не нравится видеть тебя несчастной, я сам причинил слишком много горя… И потому что я предпочитаю, чтобы ты настрадалась сегодня, нежели потом потихоньку всю свою жизнь.
Я вижу, как люди страдают - понемножку, самую малость, совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы все испортить… Да в моем возрасте мне виднее… Люди живут вместе, потому что цепляются за эту свою никчемную, неблагодарную жизнь. Компромиссы, противоречия… И ничего другого…
Браво, браво, браво! Мы всё похоронили: друзей, мечты и любовь, - а теперь похороним и себя. Браво, друзья!
Он хлопал в ладоши.
- Пенсионеры… Свободные от всего. Я их ненавижу. Ненавижу, слышишь? Ненавижу, потому что вижу в них себя. До чего же они самодовольны. Корабль не пошел ко дну! Не потонул! - как будто говорят они нам, каждый в отдельности. Но какой ценой, черт побери?! Какой ценой? Тут было все: и сожаления, и угрызения совести, и компромиссы, и раны, которые не заживают и не заживут никогда. Никогда, слышишь! Даже в саду Гесперид. Даже на фамильных фотографиях с правнуками. Даже если вы вместе правильно ответите на вопрос Жюльена Леперса.
Вроде он говорил, что не пьянеет, однако…
Он перестал говорить и жестикулировать, и мы довольно долго сидели вот так. Молча. Глядя на горящие поленья в камине.
- Я не дорассказал тебе историю с Франсуазой… Он успокоился, и теперь мне приходилось напрягать слух, чтобы расслышать, что он говорит.
- Несколько лет назад, кажется в 94-м, она тяжело заболела… Тяжело… Сволочная раковая опухоль разъедала ее внутренности. Сначала ей удалили один яичник, потом другой, потом матку… и много чего еще, точно не знаю, она со мной не откровенничала, но все оказалось хуже, чем предполагали врачи. Франсуазе оставалось жить считанные недели. Дожить бы до Рождества. До Пасхи вряд ли удастся дотянуть.
Как-то я позвонил ей прямо в палату и предложил уволиться с королевским выходным пособием - чтобы, выйдя из больницы, она могла отправиться в круиз. Пусть сходит в самые дорогие бутики и выберет себе самые красивые платья, в которых будет прогуливаться по палубе, потягивая коктейли. Франсуаза обожала
Pimm's…
«Приберегите ваши денежки, я еще выпью с остальными, когда мы будем провожать вас на пенсию!» - вот что она мне ответила.
Мы весело шутили - мы были хорошими актерами, умели делать хорошую мину при плохой игре… Последние прогнозы врачей были просто катастрофическими. Я узнал от дочери Франсуазы, что она вряд ли дотянет до Рождества.
«Не верьте всему, что вам говорят, вы, конечно, променяете меня на молоденькую, но на сей раз…» - прошелестела она на прощанье. Я что-то буркнул, повесил трубку и расплакался. Я вдруг понял, как сильно я ее люблю. Как нуждаюсь в ней. Мы семнадцать лет проработали вместе. Не расставались ни на один день. Семнадцать лет она меня терпела и помогала мне… Она знала о Матильде и не сказала ни единого слова. Она улыбалась мне, когда я был несчастен, и пожимала плечами, когда я был в плохом настроении. Ей было двадцать, когда она пришла ко мне работать. Она ничего не умела. Только что закончила школу гостиничного хозяйства, но все бросила, потому что какой-то повар ущипнул ее за попку. Она не хочет, чтобы ее щипали за попку - об этом она заявила при первом же разговоре. Но ей не хочется возвращаться к родителям в Крёз. Она туда поедет, когда купит собственную машину - чтобы вернуться, когда сама того захочет! Я взял ее на работу за эту последнюю фразу. Франсуаза тоже была моей принцессой…
Время от времени я звонил в больницу и говорил гадости о заменявшей ее девушке.
Много позже, когда она, наконец, разрешила, я отправился навестить ее. Была весна. Ее перевели в другую больницу. Лечение было не таким мучительным, ей стало лучше, врачи воспряли, заходили к ней в палату похвалить за мужество и хороший настрой. Она сказала мне по телефону, что снова сует свой нос, куда ни попадя, высказывается обо всем и обо всех. У нее появились дизайнерские идеи. Она критиковала неслаженную работу персонала, плохую организацию. Она попросила о встрече с начальником отдела кадров, чтобы указать на некоторые очевидные недостатки. Я подшучивал над ней. Она оправдывалась: «Но я же говорю о здравом смысле! Ни о чем больше, вы же знаете!» Франсуаза явно стала прежней, и я ехал в клинику с легким сердцем.
И все же, увидев ее, я испытал шок. Франсуаза больше не была
моей прекрасной леди -она превратилась в маленького желтого цыпленка. Шея, щеки, руки - все исчезло, растаяло. Кожа была желтоватой и уплотненной, глаза стали вдвое больше, но больше всего меня поразил парик. Она, должно быть, торопилась, надевая его, и пробор оказался не на месте. Я пытался рассказывать ей о работе, о малыше Каролины, о новых контрактах, но все время думал о парике, боялся, что он сползет с головы.
В этот момент в дверь постучали, и вошел мужчина. «Ой!» - воскликнул он, увидев меня, и тут же собрался выйти. Франсуаза окликнула его. «Пьер, познакомьтесь с моим другом Симоном, - сказала она. - По-моему, вы никогда раньше не встречались…» Я встал. Нет, никогда. Я даже не подозревал о его существовании. Мы с Франсуазой были так стыдливы… Он очень крепко пожал мне руку, глаза его были сама доброта. Два маленьких серых умных глаза, живых и нежных. Пока я снова усаживался, он подошел к Франсуазе, чтобы поцеловать ее, и… Знаешь, что он сделал?
- Нет.
- Взял в руки ее маленькое личико, личико сломанной куколки, словно хотел страстно поцеловать его, и воспользовался этим, чтобы поправить ей парик. Она чергыхнулась, сказала, что он мог бы вести себя поделикатнее перед ее патроном, а он засмеялся в ответ и ушел, сказав, что хочет купить газету.
Когда он закрыл дверь, Франсуаза медленно повернулась ко мне. Глаза ее были полны слез. Она прошептала: «Знаете, Пьер, без него я бы давно умерла… Я сражаюсь, потому что у нас с ним еще очень много дел. Очень много…»
Улыбка у нее была устрашающая. Рот казался до неприличия огромным. Мне все время казалось, что ее зубы обнажаются до самых корней. Что кожа на щеках вот-вот треснет. Меня подташнивало. И еще этот запах… Запах лекарств, смерти и духов «Герлен». Я еле терпел, и с трудом сдерживался, чтобы не зажать нос. Я чувствовал, что вот-вот сорвусь. В глазах все плыло. Я как бы невзначай, словно туда попала соринка, потер глаза и ущипнул себя за нос, но когда я снова взглянул на Франсуазу, через силу улыбаясь ей в ответ, она спросила: «Что-то не так?» «Нет-нет, все в порядке, - ответил я, чувствуя, что уголки губ опускаются вниз, как у обиженного ребенка. - Все хорошо, Франсуаза… Просто… Мне кажется, вы не слишком хорошо выглядите сегодня…» Она закрыла глаза и положила голову на подушку. «Не беспокойтесь. Я выкарабкаюсь… Он слишком во мне нуждается».
Я ушел совершенно раздавленный. Держался за стены. Уйму времени вспоминал, где поставил машину, потерялся на проклятой стоянке. Да что со мной такое? Что со мной такое, черт побери? Все дело в том, что она так ужасно выглядит? Или это трупно-жавелевый запах так на меня подействовал? Или просто само это место? Атмосфера беды? Страдания? И моя маленькая Франсуаза с ручками-спичками, мой ангел, потерявшийся среди всех этих зомби. На узкой больничной койке. Что они сделали с моей принцессой? Почему так плохо с ней обращались?
Да, так вот, я потратил уйму времени, чтобы найти свою машину, еще столько же, чтобы ее завести, потом долго не мог тронуться с места. Знаешь, почему? Что меня так подкосило? Не Франсуаза, нет, не ее катетеры и не ее боль, конечно, нет. Это было…
Он поднял голову.
- Отчаяние. Оно, как бумеранг, ударило меня прямо в лицо…
Молчание.
- Пьер… - сказала я, в конце концов.
- Да?
- Вы, конечно, решите, что я совсем обнаглела, но я бы все-таки выпила ромашки…
Он встал, пряча благодарность за недовольным бурчанием.
- Ну вот, так всегда: никогда-то вы не знаете, чего сами хотите, все капризничаете…
Я поплелась за ним на кухню и села по другую сторону стола, глядя, как он ставит кастрюльку с водой на огонь. Свет раздражал мне глаза. Я потянула лампу вниз. Он шарил по шкафчикам.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.