.RU

Глава шестая - Посвящается нашим жёнам и детям в надежде на то, что они простят нас за всё, что мы когда-либо совершили

Глава шестая


ВИНС


^ «НОЧНОЙ ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК РОЖДАЕТ УЖАС В СЕРДЦАХ НАШИХ ЖИВЫХ ГЕРОЕВ»
Я перевернулся в кровати и, полусонный, снял телефонную трубку. Я был первым, кому позвонили.
“Никки в больнице. У него передозировка (OD — overdose)”. На проводе был наш тур-менеджер Рич Фишер (Rich Fisher).
“Господи. Что? Он жив или мертв?”
“Я точно не знаю”, сказал Рич.
“Перезвони мне сразу же, как только что-нибудь станет известно. Хорошо?”
Я начал одеваться, чтобы поехать к нему в больницу — если он был жив. Телефон зазвонил снова. Это был Борис (Boris) — водитель лимузина, который всегда возил Никки. Он сказал, что он видел, как дилер Никки выпрыгнул из окна номера в гостинице и побежал по улице с криком, “Я только что убил Никки Сикса!” Затем он увидел, как под’ехала карета скорой помощи, и санитары вынесли Никки на носилках, его лицо было накрыто простынёй.
Я никогда не плачу. Но той ночью я рыдал. Слезы катились у меня по лицу, и впервые за всё время, сколько я себя помню, я не думал о самом себе. За всё то дерьмо, через которое мне пришлось с ним пройти, я действительно любил этого заносчивого сукиного сына. Я уставился на телефон, не зная, кому звонить и что делать. Затем он зазвонил снова. Звонил Чак Шапиро (Chuck Shapiro). Репортер разбудил его с просьбой привести цитату для некролога Никки. Значит, это была правда.
Встревоженный, но как всегда уравновешенный, Чак оставил меня ждать на линии, а сам тем временем позвонил в Сидэрс-Синай (Cedars-Sinai) — больницу, куда «скорая помощь» отвезла Никки.
“Я звоню узнать насчёт Никки Сикса”, выпалил Чак, когда ответила регистратор.
“Он только что ушёл”, сказала она ему.
“Он только что ушёл? Что вы имеете ввиду? Я думал, что он умер”.
“Да, он только что ушёл. Он выдернул трубки из носа, вытащил капельницы (IV) из рук и сказал всем, чтобы катились ко всем чертям. Он так и ушёл в одних кожаных штанах”.

^ Глава седьмая


НИККИ


«В ДОВЕРШЕНИЕ ВСЕГО, РАЗРЫВАЯ СЕРДЦА НАШИХ НАИБОЛЕЕ СЛАБОНЕРВНЫХ ЧИТАТЕЛЕЙ, НИККИ ОБНАРУЖИВАЕТ, ЧТО СУДЬБА — ЭТОТ БЕЗЖАЛОСТНЫЙ ГОНИТЕЛЬ — ВСЕ ЕЩЁ ПРЕСЛЕДУЕТ ЕГО ПО ПЯТАМ СО СВОЕЙ КОСОЙ НАИЗГОТОВКУ»
Во время поездки домой радиостанции сообщали о моей смерти. Девочки смотрели на меня большими влажными глазами и спрашивали с неподдельным участием, “Ты ведь не будешь больше принимать наркотики, правда, Никки?”
В туре я чувствовал себя настолько одиноко и отвратительно, так, словно у меня нет никого, кто беспокоился бы обо мне, и никого, о ком беспокоился бы я. В том автомобиле я вдруг осознал, что я был одним из самых счастливых парней в мире. У меня были миллионы людей, которым я был небезразличен, и миллионы людей, которые были небезразличны мне. “Никогда”, сказал я им от чистого сердца.
Мне было настолько забавно, что все думают, будто я умер, что, как только я вернулся домой, я подошёл к своему автоответчику и изменил сообщение. “Привет, это Никки. Меня нет дома, потому что я умер”. Затем я вошел в ванную, вытащил пакет героина из аптечки, закатал свой рукав, перетянул руку жгутом и после первого же нажатия на поршень шприца понял, что вся любовь и забота тех миллионов фанатов всё ещё не способны доставить мне такое удовлетворение, как один хороший укол героина.
Я проснулся следующим днем распластанный на полу ванной с иглой, всё ещё торчавшей у меня из руки. Плитка на полу была залита кровью. Моей кровью. Я снова потерял сознание.
Где-то далеко зазвонил телефон.
“Привет, это Никки. Меня нет дома, потому что я умер”.

^ ЧАСТЬВОСЬМАЯ: “НЕКОТОРЫЕИЗНАШИХЛУЧШИХДРУЗЕЙТОРГОВАЛИНАРКОТИКАМИ”


Глава первая


ДОК MАКГИ


«В КОТОРОЙ ГЛАВНЫЙ ОПЕКУН “MOTLEY CRUE” ОСВЕЩАЕТ НАИБОЛЕЕ ТОНКИЕ МОМЕНТЫ УПРАВЛЕНИЯ В ПОЛНОМ КОНТАКТЕ»
Как менеджер, я больше всего жалею о том, что позволил Винсу думать, что он сможет избежать неприятностей, связанных с убийством. Я помню, как я сидел с Винсом после того, как произошёл несчастный случай с Раззлом (Razzle), и адвокаты сказали ему, “Судья хочет, чтобы ты отсидел какое-то время в тюрьме”. Винс поднял на них глаза, и я никогда не забуду сказанных им слов: “Я не могу”.
“Что ты хочешь этим сказать, чего ты не можешь?” спросил я его.
“Я должен ехать в тур”.
“Ах, чёрт”, хлопнул я себя по голове. “Почему же я не подумал о том, чтобы использовать это обстоятельство для защиты в суде? Мой клиент — Винс Нейл — невиновен в убийстве и не может сесть в тюрьму, потому что он должен отыграть несколько концертов. Дело закрыто”.
По мнению Винса, он находился над законом. И уход от настоящего наказания в виде нескольких недель, проведённых в роскошной тюрьме, и «Ролекс» за двенадцать тысяч долларов, конечно же, не преподали ему никакого урока. Теперь у него были все в мире оправдания, чтобы делать то, что ему хочется, т. к. ничто не могло его остановить. Такие парни как Мик, который не сказал мне более семи слов за мои первые пять лет руководства группой, так долго питались всяким дерьмом, что знали, каково это — быть ничем. (Конечно, Мик был довольно депрессивным парнем и, к тому же, таким доверчивым, что я всегда думал, что у него должно быть своё собственное телевизионное шоу: «Хотите обмануть меня?»)
Мой настоящий кошмар начался, когда я пытался удержать Винса от выпивки во время его испытательного срока. В Орландо, штат Флорида (Orlando, Florida), во время тура «Theatre of Pain» нам так надоели его выходки, что мы оставили его в гостиничном номере с двумя телохранителями и сказали им просто вышибить из него всё дерьмо. Самым большим врагом этого парня всегда был он сам; в туре «Girls» он делал себе бутерброд за кулисами в Рочестере (Rochester — город в штате Нью Йорк), и с ним случилась истерика, когда всё, что он смог найти, была банка горчицы «Гульден» (Gulden’s mustard), и не было горчицы «Фрэнч» (French’s mustard). Тогда он хлопнул стеклянную бутылку об стену и порезал сухожилия на нескольких пальцах своей правой руки. Мы вынуждены были отменить шоу и срочно перебросить его по воздуху к специалисту в Балтимор (Baltimore).
Конечно, Винс не может полностью нести ответственность за своё поведение. Как его менеджеры, Дуг (Doug Thaler) и я, в какой-то степени, потворствовали ему, позволяя многое, возможно, потому что группа была так популярна. Но, в конце концов, нам всё-таки пришлось принять жёсткие меры. Но то, что потрясло нас больше всего, не было связано с Винсом. Это было связано с Никки.
Теперь уже Никки — король неудачников — в туре «Girls» предстал пред нами во всей красе. Ни Дуг, ни я не хотели находиться рядом с ним, поэтому мы тянули спички, чтобы определить, кто будет сопровождать группу в гастролях по Японии. Я вытянул короткую: японский промоутер господин Удо — один из моих лучших друзей. Каждый раз, когда он везёт какую-нибудь группу в Японию, он ставит на карту свою репутацию. И с «Motley Crue» не было по-другому. За исключением того, что самим «Motley Crue» было абсолютно на это наплевать. Они — дикари с полными карманами денег, которых не волнует никто, даже они сами.
Первое, что случилась, когда мы прибыли в Японию, было то, что Томми поймали с марихуаной, которую нашли в его оборудовании. Господин Удо отмазал нас от этого, а несколько дней спустя мы все, сразу после выступления, отправились из Осаки на сверхскоростном пассажирском экспрессе. Эти клоуны были в полной экипировке, в гриме, который растёкся по их лицам, с цепями и татуировками повсюду. Никки и Томми были абсолютно неконтролируемы. Если бы вы летели над поездом в вертолете, вы бы видели, как все эти японцы, словно тараканы, выскакивали из вагона, в котором мы ехали. Если бы вы смогли заглянуть внутрь, вы увидели бы, как Никки бросил бутылку «Джек Дэниэлс» и попал в затылок какому-то бизнесмену-японцу. Если бы вы опустили туда микрофон, вы услышали бы, как кричал этот парень, и как пульсировала кровь, вытекая из его головы. Это было очень жестоко. Просто зверски.
Прибывая на вокзал в Токио, мы увидели сотни полицейских, бегущих рядом с вагоном. “Эй, Никки”, сказал я. “Ваш фэн-клуб уже здесь”. А он был настолько невменяем, что даже не понял, что они послали спецназ, чтобы арестовать его. Он был уверен, что это была восторженная японская публика.
Они отвезли Никки и меня в тюрьму. И, пока мы сидели там, он спросил меня, “Ну, чувак, как тебе нравятся мои татуировки? Как, по-твоему, что подумают о них «копы»?” (cops — полицейские)
Я думал о моей жизни в Майами (Miami): у меня был довольно неплохой бизнес до того, как я переехал на Западное Побережье (West Coast) руководить этими парнями. Я играл на гитаре, продюсировал альбомы «Styx», «The Ohio Players» и «The Average White Band», управлял такими хорошими ребятами, как Пэт Трэверс (Pat Travers). Жизнь там была такой мирной и простой. “Не знаю”, ответил я Никки. “Но вот, что я тебе скажу: если они снимут с меня наручники, я вышибу из тебя всё твоё дерьмо”.
Наконец, несмотря на идиотское остроумие Никки, его освободили в пять утра. Я остался в участке, весь день подписывая всякие бумаги. Когда я, наконец, вернулся в свой гостиничный номер той ночью, готовый рухнуть от изнеможения, кто ещё, как не Винс, мог постучать в мою дверь. Он был пьян вдрызг и пытался трахнуть подругу какого-то бандита из «Якудзы». Но в это же время его глупая подруга из Лос-Анджелеса прилетела в Японию и была в его номере. Поэтому он слинял от неё, т. к. не хотел иметь дело с разборками, в которые его снова втянул его собственный член.
“Уволь тур-агента”, процедил он, пуская слюни.
“Что?”
“Уволь грёбаного тур-агента!”
В тот день все способы были хороши для меня. Я ударил его прямо в лицо, закрыл дверь и погрузился в мирный сон. Вот так я и управлялся с этими парнями: мы всё время вышибали дерьмо друг из друга. Я называл это «управление в полном контакте» (full-contact management — по аналогии с боевыми искусствами).
Когда, несколько дней спустя, Никки сказал, что он отправляется в Гонконг, Таиланд и Малайзию с одной только пачкой презервативов, я уже предвкушал дальнейшее применение силы. Я знал, что должен буду ходить за ним по пятам и нянчить его, потому что, если бы я этого не делал, он бы себя убил или потерялся, или был продан в белое рабство. К счастью, он не поехал дальше Гонконга, где он заказал что-то около 150-ти проституток в течение двух дней. Я, наверное, убил бы его, когда он послал дюжину хихикающих проституток к моей двери, в то время как я разговаривал по телефону со своим семейством.
Конечно, Никки не был сексуально активен тогда. Он, вероятно, просто говорил, и говорил, и говорил с бедными шлюхами, пока они не приходили к выводу, что никакая сумма денег не стоила этой пытки. Он был абсолютно отмороженным героинщиком (stone-cold junkie), и ему становилось всё хуже и хуже. Когда в декабре мы вернулись в Калифорнию, мне начали звонить посреди ночи из компании безопасности, которая охраняла его дом, потому что они приезжали на его вызовы и обнаруживали его ползающим по двору с дробовиком.
За несколько дней до Рождества я отправился на обед с Бобом Красноу (Bob Krasnow) из «Электры». “Ну”, сказал он. “Как твои парни?” “С ними всё будет хорошо”, сказал я, “если они смогут остаться в живых”.
Затем, сразу после обеда, позвонил Дуг. У Никки случилась передозировка в каком-то гостиничном номере, и они полагали, что он умер. Это не должно было стать сюрпризом для меня, но всё-таки я был удивлён. После шока наступило раздражение. Затем пришло разочарование. Я был огорчён самим собой из-за того, что связался с такой группой, как эта, и из-за того, что позволял этим парням избегать неприятностей, когда они вели себя, как животные. Особенно теперь, когда одно животное уже убило себя.
Когда я узнал, что Никки на самом деле жив и сбежал из больницы, я понял, что я должен делать. Я пришёл в офис, вызвал Дуга к своему столу и сказал ему, “Я больше этого не потерплю. Я не собираюсь смотреть, как люди гибнут”.
У них был намечен тур по Европе, и это был наилучший шанс, прилететь домой, скорее, в мешках для трупов, чем на «Конкорде» («Concorde» — сверхзвуковой пассажирский самолёт). Мы отменили тур и начали искать Никки. Никто не отвечал по его номеру, но он изменил своё сообщение на автоответчике, поэтому мы знали, что он был там. Мы приехали к нему домой и нашли его в ванной с кровью, размазанной по всем стенам. Он лежал там, в кожаных штанах, без майки, обдолбанный и невменяемый. Я сказал ему, что он поедет ко мне домой для детоксикации. Проблема с Никки состоит в том, что он очень заинтересован, чтобы ничто его не контролировало. Он управляет всем. Но в этом случае, героин обладал намного большей властью, чем та, с которой он готов был считаться.
Никки пробыл у меня в Тарзана (Tarzana) почти неделю. Боб Тиммонс (Bob Timmons) приезжал каждый день, чтобы пытаться удержать его от наркотиков, и Стивен Тайлер из «Aerosmith», который проявлял внимание к Никки, звонил каждый день, чтобы поизмываться над ним. “Ты умрёшь”, говорил он ему. “Ты должен это понимать”. Наконец, Никки сломался. Он впервые признался нам, что не может управлять своей привычкой. Мы вызвали остальную часть группы и провели большое собрание в моей гостиной. Они выглядели жалкими. Был Никки, который умирал; Томми, который всё больше пил и дрался со своей женой; Винс, который абсолютно вышел из под контроля; и Мик, который обычно просыпался каждое утро, пил и рыдал над самим собой, пока не отрубался. И это, как предполагалось, была одна из самых великих, величайших рок-групп в мире.
Во-первых, Дуг и я сообщили им, что они должны будут заплатить европейским промоутерам за отмену тура из своего собственного кармана. Во-вторых, они либо берутся за ум, либо находят себе новых менеджеров. Мы представляли об’единенный фронт. Никки признал, что он должен лечь в больницу на обследование — то, на что он никогда прежде не соглашался. Томми, который так легко на всё ведётся, что готов был выпить яду, если бы Джим Джонс попросил его об этом, сказал, что он, конечно же, в деле. (Jim Jones — американский проповедник, после проповеди которого в 1978 году, около девятисот человек совершили массовое самоубийство, приняв яд) Винс упрямился и не хотел ничего признавать, вытянув вперёд свои пятки и болтая всякий вздор. А Мик просто посмотрел на нас каким-то странным весёлым взглядом.

Глава вторая


TOММИ


^ «БИТВА С ХОЛЩОВЫМ МЕШКОМ И ДРУГИЕ СОБЫТИЯ, КАСАЮЩИЕСЯ РАСПЛАТЫ ЗА АВАНТЮРЫ, СЛИШКОМ МНОГОЧИСЛЕННЫЕ, ЧТОБЫ О НИХ УПОМИНАТЬ»
Я был первым, кто пошёл туда. Часть меня не хотела этого делать, но все мы слишком погрязли в нескончаемом веселье. Поэтому мы заключили договор и, будучи игроком команды и куском дерьма одновременно, я первым отправился в реабилитационную клинику.
Я не был так плох, как Никки или Винс, но я пил как маньяк, курил марихуану и время от времени застреливал грёбаный героин с Сиксом. Этот наркотик был настолько чертовски хорош, что меня это пугало.
Тем не менее, я не думал, что у меня есть какие-то проблемы, пока я не оказался в этом месте в Тусоне под названием «Коттонвуд» (Tucson — город в штате Аризона, «Cottonwood» — название клиники). Там был этот врач, который сумел поднять на поверхность всё это дерьмо, о котором я на самом деле даже не догадывался.
На второй день моего пребывания там, он заставил меня сидеть в комнате, в то время как сам стоял у меня за спиной. В комнате не было ничего, кроме пустого стула, который стоял напротив меня. Врач сказал, что я должен смотреть на пустой стул и представить себе, что на нём сидит моя пагубная привычка. Когда он сказал это, я, как предполагалось, должен был вообразить, что моя привычка разговаривает со мной.
Сначала это казалось какой-то глупостью, но через некоторое время я начал в это верить. “Я знаю, что ты любишь меня”, сказала моя привычка. “Ты всё время думаешь обо мне. Ты не можешь жить без меня”.
Внезапно весь этот гнев поднялся на поверхность, и я вскочил и разволновался: “Минуточку”, заорал я пустому стулу. “Пошла ты. Я могу жить без тебя, мать твою”.
“Очень хорошо. Я хочу, чтобы вы возражали вашей привычке”, сказал врач. “Я хочу, чтобы вы рассердились на неё. Я хочу, чтобы вы уничтожили её. Это — не друг. Это — ваш враг”.
Затем он заменил стул тяжелым брезентовым мешком и вручил мне грёбаную бейсбольную биту. Я подбежал и начал выбивать дерьмо из этого долбаного мешка-привычки, чувак, и слезы градом слетали с моего лица.
“Покажите то, что вы чувствуете”, врач продолжал держать меня за яйца. “Она хочет причинить вам боль. Выбросьте её из вашей жизни”.
Я продолжал сходить с ума, колотя по мешку, и рыдал во всю глотку, как ребёнок. Это было похоже на изгнание нечистой силы, брат. Я никогда не забуду этого грёбаного эксперимента, потому что я понял, что существует некая другая сила, которая управляла мной в течение многих лет, и впервые я вступил с нею в контакт. До той поры я не знал, насколько мощной была эта сила, и насколько в то же самое время она была немощной. Просто привычка настолько сильна, насколько вы ей это позволяете, а я позволил ей стать слишком сильной.
На стене в «Коттонвуд» была надпись, которая гласила “Молчание = Смерть”. И я никогда не забуду этой фразы, потому что она заставила меня вспомнить о моем детстве. Мои родители всегда были классными, но всякий раз, когда я делал что-то не так, меня наказывали молчанием. Они отправляли меня в мою комнату, и, когда я спрашивал, что я такого сделал, они ничего не говорили. Так что я сидел в своей комнате, задаваясь вопросом, что, чёрт побери, я сделал, и почему никто не хочет со мной разговаривать. Мои родители думали, что именно так они, как предполагалось, преподавали мне урок. Так с раннего возраста я приравнивал молчание к наказанию. Когда я стал старше, ничто не бесило меня так, как, если кто-то не хотел со мной разговаривать. Это всё ещё достаёт меня, когда какая-нибудь девчонка не перезванивает мне или когда я делаю что-то не так и получаю молчаливый укор от друга. Чувак, я всякий раз хочу заползти в какую-нибудь нору и умереть там. Поэтому, когда я увидел в клинике эту надпись, “Молчание = Смерть”, сказал я самому себе, “Знаешь что? Это именно то, что, чёрт возьми, заставляет меня чувствовать себя ребёнком”.
Каждый из группы занимался по индивидуальной программе. Но спустя неделю или около того Боб Тиммонс подумал, что мы должны быть вместе как группа. Поэтому все они слетелись, чтобы встретиться со мной. Обнявшись, мы стояли в кружок с другими людьми из клиники, и пели, “Ты не всегда получаешь то, что хочешь” (”You Can’t Always Get What You Want”), что, вероятно, было идеальным посланием для такой группы, как мы, потому что все мы настолько привыкли получать именно то, что хотим, и каждый раз, когда мы этого хотим.
Задвижки, управляющие моими слёзными железами, снова открылись, и, рыдая, я обратился к Никки, “Это не самая красивая песня, чувак?” Он посмотрел на меня, словно я был сумасшедшим, затем посмотрел на Мика и прошептал ему что-то обо мне, верящем всему этому дерьму Джима Джонса. Не думаю, что кто-нибудь из группы когда-либо относился ко мне серьезно. Я был похож на щенка, чьи лапы были слишком большими, и который всё время спотыкался и падал.
Но затем после пения мы все сели. Консультант попросил нас мысленно представить себе, будто мы — маленькие мальчики, и вдруг сломался Никки. Его лицо покраснело, и он был настолько встревожен, что не мог вымолвить ни слова. Позднее он сказал, что представил себя стоящим на одном конце улицы, а на другом — стояла его мать, и он понял, что вся его неразрешённая горечь и негодование к своей матери и отцу всё ещё часто посещают его. Если я был дурилка картонная, под маской которого, как они выяснили, скрывалась неподдельная печаль, то Никки был безумно заряженный таран, который, как мы узнали, имел уязвимое место, где помещались истинные чувства и эмоции.
Даже Винс, наиболее непроницаемый из всех нас, начал открываться и плакать. Впервые я увидел в «Motley Crue» слабость, которую никогда прежде не замечал. Все мы превратились в слабых маленьких детей за исключением Мика, который был необычайно упрям и отказывался открываться. Каждый раз, когда мы пели вместе или медитировали, или делали какие-нибудь упражнения, чтобы войти в контакт с нашими эмоциями, я смотрел на него, и у него было такое выражение лица, будто его сейчас стошнит на пол.
2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.