.RU

Глава 2. Можно ли писать в лагере - «Открытия юных» Секция «Русская литература»

Глава 2. Можно ли писать в лагере.



В. Шаламов.

Можно ли писать стихи в лагере? «Нет, конечно», - отвечает Шаламом в своих размышлениях о поэзии. И своим первым томом «Колымских рассказов» отвечает на то, почему нельзя. В первые годы он не держал в руках ни книги, ни газеты, и только в угольной разведке в 1939 году в его руки попало несколько книг, к которым, после основательного знания тайги после прииска, он отнесся подобающим образом.

«Здесь, на Черном озере, в угольной разведке, где я медленно воскресал, - это очень интересный процесс – в мозгу вдруг воскресает слово странное, которое было тебе не нужным и сейчас не нужно и забыто, и вдруг воскресает, и ты с усилием, с почти физическим ощущением перемещения какого-то в мозгу, с головной болью повторяешь, еще не узнав, не поняв слова. Например «Сентенция». Что это значит? И вот через некоторое время среди блатных, жаргонных слов вдруг воскресает значение». Так писал Шаламов о возрождении в нем поэта Шаламов в рассказе «Сентенция».

Вообще Шаламов более известен как создатель «Колымских рассказов», показавший в своей исповедальной прозе ад сталинских лагерей, разрушающих личность человека. И хотя его стихи не получили резонанса, он считал себя более поэтом, чем писателем, считая, что проза в отрыве от поэзии не дает полного представления о жизни.

После золотых и угольных забоев Колымы Шаламов в конце 1946 года чудом попал на фельдшерские курсы. Это спасло ему жизнь. И здесь же, работая фельдшером на ключе Дусканья, он начинает записывать первые колымские стихи, в том числе и те, что хранились в памяти.

В своих воспоминаниях он пишет: «Я с волнением перелистываю колымские свои тетради. Бурю чувств вызывают эти привезенные с севера листочки с выцветшими буквами химических чернил» (Собр. Сочин.: в 4 томах. М. Худ.лит.:Вагриус, 1998)

Все свое время Шаламов писал стихи, на оборотах рецептурных книг, на каких-то кульках, на оберточной бумаге. «Я ничего тогда не ждал от жизни – ни хорошего, ни плохого… Ждал только утра, чтобы писать снова и снова». Написано было много, но сохранилась лишь небольшая часть, остальное было потеряно. Так возникли «Колымские тетради».

Пещерной пылью, синей плесенью
Мои испачканы стихи.
Они рождались в дни воскресные –
Немногословны и тихи.
В. Митта

Если не считать детских и отроческих лет, жизнь В. Митты можно разделить на две почти равные половины: 17 лет (1924 – 1937, 1954-1957) литературного творчества и почти 17 лет (1937 - 1954) сталинских лагерей и ссылки (с небольшим перерывом с декабря 1947 по апрель 1949 года без права проживания в Чебоксарах). На долгие годы уходят имя и слово Митты с поля литературной деятельности. Сколько слов оказалось невысказанными, сколько дел – невыполненными, сколько надежд сгорело зря за эти годы.

И вот красноярский край, изба на каменистом крутом берегу реки («Я спустился: не Адал ли это родной? Нет, эта вода дышит холодом чуждым…ледяного севера жила»). Далеко позади осталась милая Чувашия, жена, дети, родные, друзья, цвет юных мечтаний, бурная литературная молодость, когда был так знаменит «окрыленный в вихре поэт и каждый встречный спрашивал: «Ты же Митта?» И протягивал мне дружески руку».

«Семь лет…они для меня …как один горький, черный день, как мучительный сон, от которого никак не можешь очнуться. Это говорит о том, что жизнь моя по событийности пуста. На воле каждого есть свое чувство, творческое содержание – для доброго великодушного человека – ступень творческой работы. Здесь же все по-другому, время проходит ужасно бестолково, один день – копия другого. Здесь мы, как скоты, потеряли чувство времени и потому, кажется, что расстался с вами только вчера. Мои дни проходят в труде и святых молитвах», - пишет он в одном из писем жене.

И тем не менее поэт не терял присутствия духа, мысли его все чаще возвращались к родимому краю; неизбывной любовью к нему, к близким людям жила душа поэта все эти мучительные годы. Подумывал он и о возвращении к литературному труду. «Самому мне сейчас не до литературы, но мысль о ней никогда не покидала меня, - пишет он жене и просит ее принять меры, чтобы по возвращении он мог заняться любимым делом, - пусть в ущерб моей затворнической свободе, которую я успел полюбить, но лучше тягостные узы, чем скорбное молчание Музы».

После возвращения Васьлея Митты из семнадцатилетнего заключения появился цикл из семнадцати стихотворений, в которых автор показывает свои личные переживания и чувства. Но в то время нельзя было открыто писать о перенесенных страданиях, виновницей которых была власть, Митта ищет способ донести до читателей свои размышления. Он находит образ Таэра Тимкки, реального революционера Тимофея Семёнова, пострадавшего от царской власти, в уста которого поэт и вкладывает свои слова и мысли. В чувствах и сознании читателя возникает единый образ, воплотивший в себе образы автора и лирического героя.

О создании этой поэмы критик Ю.Артемьев пишет: «Все лагерные годы Митту преследовала одна мысль — написать эпически масштабное произведение о чувашском поэте-революционере Таэре. Трагическая судьба последнего раскрывала перед Миттой богатые возможности рассказать о том, что он пережил и перенес за долгие годы лагерей и ссылок... В мыслях, чувствах, переживаниях героя автору удалось выразить много личного, автобиографического, накопившегося в душе за последние два десятка лет».

В декабре 1956 года выходит, наконец, его книга стихов «К=м=лтан». Эта книга стала победой поэта над годами вынужденной немоты, годами ледяной стужи и изоляции от родного языка и культуры.

Хочу сказать поэту снова:

Тернист путь творческих побед.

Кто не изведал муки слова,

Поэтом тот не будет, нет.

В твоих руках не колотушка,

Что носит сторож – инвалид:

Вложи в строку живую душу,

Пусть, как клинок, она разит.

А. Солженицын.

Солженицын в главе «Поэзия под плитой, правда под камнем» годы, когда начал думать о творчестве, считает самыми важными, придавшими окончательные черты характеру. Приехав в Экибастуз на шестом году лагерного заключения, очистив разум от лагерных предположений, связей и комбинаций, получив специальность каменщика, начал писать. «Иногда в понуренной колонне, под окрики автоматчиков, я испытывал такой напор строк и образов, будто несло меня над колонной по воздуху - скорей туда, на объект, где-нибудь в уголке записать. В такие минуты я был и свободен и счастлив».

Он также задается вопросом: «Как же писать в Особом лагере?», и вспоминает Короленко, который писал в тюрьме. Но у нас так не попишешь, даже в лагерях. Память – единственная заначка, где можно хранить написанное, где можно проносить его сквозь обыски и этапы. Поначалу Солженицын плохо верил в возможности памяти и потому решил писать стихами и позже обнаружил, что и проза неплохо укладывается в тайные глубины памяти. Но прежде чем запомнить, надо записать на бумаге, которую в лагере иметь можно, но нельзя иметь написанного. Сначала он изобрел способ запоминания с помощью спичек, которые передвигал через каждый десяток, потом занялся изготовлением самодельных четок из размоченного хлеба, увидев, как это делали литовцы. Они дивились его религиозности, но с душевным расположением помогли составить четки, сделав сотое зерно в виде темно-красного сердечка. И вот так повторяя каждый день написанное, слагал он строки своих произведений. Писал он и на бумажках, которые чудом не попадали начальству, и получал аресты, и вынужден был обманывать, чтобы сохранить написанное.

Ожерелье мое, сотня шариков хлебных.

Изо всех пропастей выводящая нить!

Перебором твоим цепи строк ворожебных,

Обреченных на смерть, я успел сохранить.

«Так я писал. Зимой - в обогревалке, весной и летом - на лесах, на самой каменной кладке: в промежутке между двумя носилками раствора клал бумажку на кирпичи и огрызком карандаша (таясь от соседей) записывал строчки, набежавшие, пока я вышлёпывал прошлые носилки. Я жил как во сне, в столовой сидел над священной баландой и не всегда чувствовал её вкус, не слышал окружающих - всё лазил по своим строкам и подгонял их, как кирпичи на стене.

Я понимал, что не единственный я такой, что я прикасаюсь к большой Тайне, эта тайна в таких же одиноких грудных клетках скрыто зреет на разбросанных островах Архипелага, чтобы в какие-то будущие годы, может быть уже после нашей смерти, обнаружиться и слиться в будущую русскую литературу».

В результате, кроме знаменитых книг, составился небольшой сборник стихотворений 1946-1953 годов «Тюремные лагерные ссыльные стихи». А в 1956 году в Самиздате, уже тогда существовавшем, Солженицын прочел первый сборничек стихов Варлама Шаламова, он задрожал, как от встречи с братом.

Сколько было их тогда таких? Наверное, больше, чем мы знаем. Не всем было дано дожить. Кто-то спрятал бутылку с бумагой в землю, но никому не назвал места. Кто-то отдал хранить, но в небрежные или, напротив, слишком осторожные руки. Кто-то и записать не успел. Но сохранившиеся стихи – свидетели эпохи, памятник сгинувшим жертвам политических лагерей.

Глава 3. Мир лагерной поэзии.



Мир лагерной поэзии достаточно широк, он не ограничен рамками какой-то одной темы. Но все же основная тема – личности человека в страшных условиях ГУЛАГа - самая главная. Тяжелые условия труда, голодное существование, вечное ожидание смерти звучат в стихах. Пространство ограничено темным бараком, рядами нар и колючей проволокой, за которой не свобода, а смерть.


Нас примет метелица широ,

Нас холод проймет до кости.

Мерцает медаль конвоира.

Не даст она сбиться с пути.

В. Митта.


Но вокруг – не город: Зона. Огорожено.

Ветер по степи… И нет в степи прохожего,

Чтоб спросить меня: кладу – кому?

Стерегут колючкой, псами, пулеметами, -

Мало! Им еще в тюрьме нужна тюрьма…

А. Солженицын.


В этой стылой земле, в этой каменной яме

Я дыханье зимы сторожу.

Я лежу, как мертвец, неестественно прямо

И покоем своим дорожу.

Нависают серебряной тяжестью ветви,

И метелит метель на беду.

Я в глубоком снегу, в позабытом секрете.

И не смены, а смерти я жду.

В. Шаламов

Большое место в поэзии лагерных лет принадлежит стихам, описывающим тяжелый труд заключенного. Особое место принадлежит здесь образу камня, символа тяжелого туда.

Моими ли руками

Построен город каменный,

Ах, камень, серый камень,

Какой же ты беспамятный.

В. Шаламов.


Вот – я каменщик. Как у поэта сложено,

Я из камня дикого кладу тюрьму.



А. Солженицын.


Над кремнистым обрывом – халупа,

Вся - по крышу – затянута людом.

Я сегодня безжизненней трупа,

Шураппа, пропусти меня в дом.

В. Митта

К узникам сурова и беспощадна даже природа заброшенного края. Он не щадит никого, ни голодных, ни больных, ни узников, ни их тюремщиков, она одинаково беспощадна ко всем, мороз добирается до самой души и замораживает сердце. Самый частый образ в поэзии - образ бесконечного льда и беспощадной стужи.


Стужа так продирает до сердца

Целый день, что – с утра до темна –

Ни костром , ни кайлом не согреться…

Разлилась перед нами вода,

Но не Волга здесь воды колышет –

Это Обь равнодушная дышит

Среди белого льда.

В. Митта


Я беден, одинок и наг, лишен огня.

Сиреневый полярный мрак вокруг меня.

И бронхи рвет мои мороз и сводит рот.

И, точно камни, капли слез и мерзлый пот.

В. Шаламов.

А у Солженицына легкий падающий снег навевает приятные воспоминания молодости и встреч с любимой.

Вечерний снег, вечерний снег!

И ветви лип седые…

Двором тюремным, как во сне,

Иду – и вспыхнули во мне

Все чувства молодые…

Воспоминаниям молодости, свободной жизни, любви также посвящено немало стихов. В них прошлая жизнь героя и реальная действительность настоящего, горечь разлуки и тяжесть ожидания, надежды на встречу и на новую жизнь.


Ты, родная, осталась вдали.

Мне достались дороги в пыли,

По которым, гремя кандалами,

Шли толпой мы полями,

Лугами необъятной земли.

В. Митта


Приснись мне так, как раньше
Ты смела сниться мне –
В своем платке оранжевом,
В садовой тишине.

Как роща золотая,
Приснись, любовь моя,
Мечтою Левитана,
Печалью бытия...

В. Шаламов


Ты – как девочка молодая!

Ты все ат же, не блекнет лицо.

Свежим даром любви обладая,

Распрямись же! Сними, родная,

Обручальное наше кольцо.

Ты не знаешь, что значит ждать!

Холодеть. Каменеть. Скрывать.

Человеку ль пред жизнью не сдаться?

Ведь не год. Ведь не три. Ведь не пять!

Ас войною – пятнадцать!

Облетят твои свежесть и цвет,

Подо льдами надломится стойкость.

Не клянись опрометчиво, нет!

Даже сказочный срок – семь лет.

Даже в сказках не ждут по стольку…

А. Солженицын

Воспоминания о тех страшных годах не оставляют заключенных никогда. Никогда и ни за что не забыть ужас тех лет, когда человек не жил, а выживал, когда человеческие чувства умирали в душах людей, где начисто было забыто о человеческой морали, о человеческих отношениях. В ГУЛАГе же ни о каких моральных нормах говорить не приходится, когда тебя каждую минуту могут ни за что избить, убить даже без всякого повода.


Сумеешь, так утешь

И утиши рыданья.

Увы! Сильней надежд

Мои воспоминанья.

Их ворон бережет

И сам, поди, не знает,

Что лед лесных болот

Вовеки не растает.

Под черное стекло

Болота ледяного

Упрятано тепло

Несказанного слова.

В. Шаламов.


Там где-то девушкам дарят фиалки,

Там чьи-то платьица белы в луне…-

Тут коршун плавает над лысой балкой,

Да степь гола. А мне себя не жалко,

И никаких желаний нет во мне.

Всевидящее! Кротко голубое!

Лишь ты одно свидетелем тому,

За эти годы черствые – какое

Я чувство погубил в себе святое,

Принесенное юношей в тюрьму.

А. Солженицын


Далеко, далеко, далеко!

Где же ты? А в ответ пустота:

Никого – никого! Одиноко!

Мне не выдержать этого срока! –

Канет крик мой в морозный туман.

В. Митта.

Но лагерная поэзия несла в себе не только ноты тоски и боли. В них были слышны все звуки жизни, в них томилась, но не умирала не желающая сдаваться душа. Эти стихи не жалобные песни заключенного, несмотря на всю тяжесть, в них звучат мужественные ноты.

Если придет долгожданный день,

Я буду гореть прежним огнем, -

Вернусь я нежный и мятежный,

Когда в стране будет греметь свадьба – праздник.

Я сложил вдохновенные стихи

И не опозорю этой свадьбы.

В. Митта


Но пройдя между бытии и небытии,

Упадав и держась на краю,

Я смотрю в благодарственном трепете

На прожитую жизнь мою.

И теперь, возвращенною мерою

Начерпнувши воды живой, -

Бог Вселенной! Я снова верую!

И с отрекшимся был Ты со мной…

А. Солженицын


Ни версты, ни годы – ничто нипочем

Не справится с нашим преданьем.

Смотри – небеса подпирает плечом

Северное сиянье.

И нас не раздавит глухой небосвод,

Не рухнет над жизнью овражьей,

Не вплющит в библейский узорчатый лед

Горячие головы наши.

В. Шаламов

И конечно, особая роль в показе правды жизни всегда принадлежала поэту. Сквозь стужу, лед, камень, смерть пронесли они гордую голову поэта и свой талант. Эту тяжелую ношу вынес каждый из них.


Чтоб вызрел плод поэта

Не к ненависти – к добру.

…Бог знает, насколько это

Моему удалось перу…

А. Солженицын


Хочу сказать поэту снова:

Тернист путь творческих побед.

Кто не изведал муки слова,

Поэтом тот не будет, нет.

В твоих руках не колотушка,

Что носит сторож – инвалид:

Вложи в строку живую душу,

Пусть, как клинок, она разит!

В. Митта.


Поэзия — дело седых,

Не мальчиков, а мужчин,

Израненных, немолодых,

Покрытых рубцами морщин

Сто жизней проживших сполна

Не мальчиков, но мужчин,

Поднявшихся с самого дня

К заоблачной дали вершин.

Познание горных высот,

Подводных душевных глубин,

Поэзия — вызревший плод.

И белое пламя седин.

В. Т. Шаламов

2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.