.RU

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ - Эдуард Володарский Вольф Мессинг. Видевший сквозь время глава первая москва, 1970-е годы

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ



Москва, 1957 год



В кабинете Осипа Ефремовича было людно. Сам хозяин кабинета сидел за письменным столом, вокруг толпились артисты, и Осип Ефремович едва успевал отвечать на бесчисленные вопросы. Часть артистов были из старого состава концертной бригады, приехавшего в Москву еще из Новосибирска, однако появилось и много совсем новых, незнакомых лиц – времена менялись. Мессинг стоял чуть в стороне и с усмешкой наблюдал за происходящим.

Осип Ефремович то и дело снимал трубку телефона, коротко рявкал:

– Занят! Позже! – клал трубку и кричал охрипшим голосом: – Сто раз говорил – автобус сломан!

– Это безобразие! У нас их четыре! – возмутился кто-то из артистов.

– Все четыре сломаны! И водители – больны! – отбивался администратор.

– Может, пьяны?

– Может, и пьяны! Кто там у нас самый умный!? Я сказал сто раз – все едут на электричке!

Затрезвонил телефон, Осип Ефремович схватил трубку:

– Занят! Позже! – И вновь администратор вызверился на окружавших его артистов: – И на вокзал все добираются своим ходом! – Услышав негодующий ропот, Осип Ефремович сипло взвизгнул. – Именно – своим! Великих я тут не вижу! До Дмитрова полтора часа электричкой! Доедете как миленькие – не рассыплетесь!

Артисты вновь негодующе загудели, а Осип Ефремович забарабанил ладонями по столу:

– Все! Все! Все!

Опять вклинился телефонный звонок. Администратор в который раз просипел:

– Занят! Позже! Все, товарищи, все! Расходитесь!

Вновь раздался негодующий хор голосов, но тут дверь отворилась и на пороге возник человек в длинном черном пальто и черной шляпе, надвинутой на брови. Из-под полей шляпы на мир глядели светлые пронзительные глаза.

И хотя человек просто стоял и не издавал никаких звуков, толпа артистов разом смолкла и обернулась к двери. Осип Ефремович, привстав, поглядел на вошедшего, и у него невольно отвисла челюсть.

Мужчина медленно переступил порог и также медленно двинулся к столу. Артисты невольно расступились. Осип Ефремович поперхнулся, ослабил узел галстука и плюхнулся на стул. Человек остановился перед столом, сказал глуховатым голосом:

– Ну, здравствуй, Ёся…

– Здравствуй, Витюша… – И Осип Ефремович вдруг встал и первым протянул руку человеку, которого назвал Витюшей. – Какими судьбами?

– Ты мне эту судьбу устроил и теперь спрашиваешь? – усмехнулся Витюша и пожал протянутую руку. – Ладно, Ёся, что было – то быльем поросло…

Артисты продолжали молча глазеть на них. Осип Ефремович очнулся от первого потрясения, окинул присутствующих злым взглядом и скомандовал:

– Па-апрашу всех покинуть кабинет!

Большинство артистов направились к двери, почти каждый, выходя, оглядывался на Витюшу в длинном черном пальто и черной шляпе. Остались только Раиса Андреевна, Дормидонт Павлович и Артем Виноградов. Остался и Мессинг, продолжая с интересом смотреть на Витюшу, и тот, почувствовав этот взгляд, повернул голову и посмотрел Мессингу в глаза. И вдруг раздался жалобный голос Раисы Андреевны:

– Витюша… Витенька… Ты меня забыл разве? – Раиса Андреевна смотрела на него со слезами на глазах.

– О господи, Раиса Андреевна, – улыбнулся Витюша, блеснув четырьмя или пятью металлическими зубами. – Я так часто вспоминал вас, голубушка… – И Витюша подошел к ней, осторожно обнял и трижды расцеловал в дряблые морщинистые щеки. Отстранился, посмотрел в глаза. – А вы все поете?

– И даже пляшу.. – грустно улыбнулась Раиса Андреевна. – А что делать, голубчик? Я сразу умру, если уйду на пенсию.

– Какая пенсия, Раиса Андреевна, если я вернулся, о чем вы говорите? – Витюша еще раз поцеловал пожилую актрису в щеку и обратился к Дормидонту Павловичу: – Ну, здорово, неумирающий Шаляпин! Цветешь и пахнешь? И все тебе нипочем?

– Что за тон, Витюша? – вдруг набычился Дормидонт Павлович. – В чем мы все тут перед тобой виноваты? Ты как освободился-то? По амнистии? Или как?

– Узнаю брата Дормидонта, – усмехнулся Витюша. – Тебе справку об освобождении показать?

– Покажешь там, где тебя об этом спросят. Я поинтересовался, тебя амнистировали?

– Реабилитировали, – нахмурился Витюша. – Документы лежат в реабилитационной комиссии при Верховном Совете СССР. Устраивает ответ?

– Да конечно устраивает. Но ведь еще не реабилитировали?

– Еще нет. Пока только освободили.

– А ты уже обличающей совестью сюда пришел, скажешь нет? – не терял агрессивности Дормидонт Павлович. – Но моя совесть, например, чиста.

– Не понимаю, как может быть чистым то, чего у тебя нет? – усмехнулся Витюша.

– Ты… – Дормидонт Павлович дернулся и сжал кулаки. – Ты в свою совесть почаще заглядывай, враг народа!

– Дормидонт Павлович, держите себя в руках! – предостерегающе крикнул Осип Ефремович. – Что вы себе позволяете?

– Что я себе позволяю? – повернулся к нему Дормидонт Павлович. – Дорогой Осип Ефремович, разве не вы на собрании в сентябре… да, если не ошибаюсь, в сентябре тридцать восьмого объявили нам: «К великому сожалению, и в наши ряды пробрался враг народа! Виктор Подольский оказался таким врагом! И не он один!» Не забыли? А теперь вы мне говорите, что я себе позволяю?

– Значит, я не один оказался? – весело спросил Витюша. – Кто же еще?

– Прекратите… – голос Раисы Андреевны задрожал. – Если бы видели, как выглядите со стороны! Это же низко… подло… Это отвратительно! – Старая актриса быстро вышла, почти выбежала из кабинета.

– Я – враг, а ты – друг? – вновь безмятежно улыбнулся Витюша. – И поэтому ты строчил на меня доносы?

– Я… я не писал! – задохнулся Дормидонт. – Ты лжешь, Витюша… я только сказал на допросе.

что ты рассказывал политические анекдоты… я ничего не писал…

– Но ведь вы тоже писали, Виктор Александрович, – негромко сказал Мессинг.

– Что? – Подольский резко повернулся к Мессингу. – Вы кто? А-а, догадываюсь… наслышан… гражданин Мессинг… Все видит и все знает. Вам бы следователем работать. Или прокурором… Да, писал… в тюрьме написал три доноса… Вас когда-нибудь били до полусмерти? Яйца в дверях защемляли? Пальцы ломали? – Подольский протянул прямо к лицу Мессинга руку с двумя изуродованными пальцами. – Интересно, что бы вы написали после таких экзекуций?

– Я не имел в виду обстоятельства, я только сказал о факте. Извините. – Мессинг медленно вышел из кабинета…

– Ну вас всех к чертям кошачьим! – плюхнулся в кресло Осип Ефремович.

– Почему кошачьим? – спросил Дормидонт Павлович. – Всегда говорят – к чертям собачьим.

– А мне «кошачьи» больше нравится! – рявкнул Осип Ефремович. – Что смотришь? – заорал он на Подольского. – Пиши заявление на работу!

Москва, 1960 год



Никита Хрущев в своем кабинете просматривал свежие газеты.

– Вот, пожалуйста, о чем я говорил, во всех газетах пишут! Вот письма рабочих… писателей… инженеров, понимаешь… И требование одно и то же – убрать Сталина из Мавзолея! Вот, почитайте, если еще не читали!

– Читали, Никита Сергеевич, – кивнул Подгорный, высокий мужчина в светлом костюме. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу.

– А я больше и читать не буду – все ясно! Выносить его нужно из Мавзолея к едрене фене! – Хрущев швырнул газеты на стол.

– Все же необходимо все взвесить… – сказал Подгорный. – Могут быть внутриполитические осложнения…

– Я не продавец в магазине, чтобы взвешивать! Осложнения! – Никита Сергеевич вскочил, забегал по кабинету. – Если бы я все осложнения учитывал, мы бы сейчас на Колыме сидели! А тут Берия заправлял бы! Никто вам гарантию в сто процентов не даст! Всегда рисковать надо, если дело большое! А тут – разве не большое дело? Искоренить до конца! Сказал «а», говори и «б»! И еще проверим, кто у нас из скрытых сталинистов в правительстве и руководстве партией засел! Уж тут они не выдержат, выскажутся при таком деле… Вот Семичастныи все время молчит! Ты не молчи, ты говори свое мнение! Я не Сталин-у нас руководство коллективное!

– Никита Сергеич, – добродушно улыбнулся Семичастныи. – Комитет госбезопасности особенных протестов со стороны общественности не ожидает! Более того, множество граждан, пострадавших при Сталине, будут приветствовать такое решение… – Семичастныи закурил папиросу, бросил спичку в большую хрустальную пепельницу, стоявшую перед ним. – А может, нам к этому делу привлечь… ну, этого… телепата знаменитого… как его, черт возьми! Мессинга. Он же на каком-то своем выступлении конец войны предсказал. И правильно дату назвал… А было это, кажется, в сорок втором году..

Да, да, да… – остановился пораженный Хрущев. – Правильно говоришь, Семичастныи…. Он и Ваську Сталина от смерти спас… Тот поездом в Свердловск поехал, а самолет разбился… Правильно мыслишь, Семичастный, правильно, голова – два уха! – Хрущев засмеялся, покрутил лысой круглой головой. – Этот Мессинг фигура известная… про него все знают – и рабочие, и ученые…

– Вот и я про то, Никита Сергеич! Он же по всему Союзу со своими концертами ездит. Если он, к примеру, объявит где-нибудь принародно, что ему., ну, приснилось, что ли… что Сталина требуют вынести из Мавзолея…

– Кто требует? – спросил Подгорный.

– Да, кто требует? – повторил вопрос Хрущев.

– Да не знаю… ну высшие силы, что ли… – пожал плечами Семичастный, затягиваясь папиросой.

– Марксизм-ленинизм высшие силы отрицает, Семичастный, ты тут религиозный дурман не наводи… – вновь покачал головой Хрущев и невольно посмотрел в сторону Суслова.

Суслов сидел в дальнем углу кабинета у края стола и сосредоточенно смотрел в окно.

– Михал Андреич… что ты думаешь по этому поводу?

– По поводу чего? – спросил Суслов, не отрывая взгляд от окна, за которым видна была Старая площадь, свободная от машин, и милицейские патрули недалеко от здания ЦК партии.

– По поводу Мессинга, конечно!

– А что вы хотите от этого Мессинга? – глядя в окно, скрипучим фальцетом ответил Суслов. – Обыкновенный шарлатан… фокусник… чем он лучше Кио?

– Но Кио – он, как это?.. – Хрущев глянул на Подгорного, и тот подсказал:

– Иллюзионист…

– Все они… иллюзионисты… – с каменным выражением лица заявил Суслов и поправил чуб надо лбом

– Так что, с Кио поговорить советуешь? – уже неуверенно спросил Хрущев и сам себя оборвал: – Да какой Кио? У Мессинга авторитет среди зрителя… Телепат! Мысли чужие, как свои, читает! Мне многие рассказывали…

– За его голову в тридцать восьмом году Гитлер обещал двести пятьдесят тысяч марок, – сказал скромно сидевший в углу аккуратно причесанный молодой человек в темном костюме.

– Гитлер? Двести пятьдесят тысяч? За что? – вскинулся Хрущев.

– Мессинг предсказал ему поражение, если он пойдет на восток, и насильственную ужасную смерть, – таким же безучастным голосом сообщил молодой человек.

– Мне помощники докладывали – он все какие-то записки мне писал…

– Какие записки? – насторожился Семичастный.

– Какую-то лабораторию предлагал создать, – усмехнулся Хрущев. – Для изучения его чудесных способностей… Хе, черт, такое самомнение – не приведи Господи! Лабораторию целую – вот ведь наглость какая у людей бывает!

Воцарилось молчание. Семичастный снова закурил и сказал:

– Да, да… в Комитете есть такие сведения… Он и в Германии какую-то лабораторию создавал. По изучению телепатии и парапсихологии. Вместе с неким Ганусеном – приближенным к Гитлеру и ко всей фашистской верхушке доктором-телепатом. Тоже занимался предсказаниями.

– Ты слышишь, Михал Андреич, слышишь? – вновь воодушевился Хрущев.

– Слышу… – скрипуче отозвался Суслов. – Продолжайте, пожалуйста.

– Вроде Гитлеру это не понравилось, эти игры с лабораторией. Он приказал Ганусена и Мессинга ликвидировать. Ганусена ликвидировали, а Мессингу удалось бежать сначала в Польшу, а потом в Советский Союз. Семья вся погибла в варшавском гетто… Не уверен, что все сведения точны, но… это все, что у нас есть по Мессингу, – развел руками Семичастный.

– Откровенно говоря, товарищи, я не вижу такой уж настоятельной необходимости сейчас убирать Сталина из Мавзолея. Куда спешим? Нельзя идти на поводу у толпы, – тем же скрипучим фальцетом проговорил Суслов и посмотрел на Хрущева: – Впрочем, Никита Сергеич. если ты настаиваешь, я не возражаю…

Хрущев переглянулся с Подгорным и Семичастным, и все трое с облегчением улыбнулись. Но Суслов успел перехватить эту «переглядку» и проговорил:

– Я слышал, он вышел с Лубянки от Берии без документов?

– Да, Михаил Андреевич, – подтвердил Семичастный. – Сотрудники комитета рассказывали. Он еще по чистому листу бумаги получил в отделении госбанка сто тысяч рублей.

– А что он сейчас делает? – уже заинтересованно спросил Суслов.

– Работает в Москонцерте. Ездит с гастролями по нашим городам.

– Надеюсь, за границу его не выпускают? Это опасный человек, за ним смотреть надо, – велел Суслов.

Мне Семичастный о нем докладывает, Михал Андреич. Так что ты зря беспокоишься, – сказал Хрущев и остановился перед Семичастным: – Давай-ка ко мне этого фрукта послезаврта. Часикам к двенадцати.

Товарищ Сталин! Вы большой ученый,

В языкознании познали толк,

А я простой советский заключенный,

И мне товарищ – серый брянский волк…

Витюша Подольский хорошо играл на гитаре и задушевно пел хрипловатым, простуженным голосом:

За что сижу, по совести, не знаю,

Но прокуроры, видимо, правы,

И вот сижу я Туруханском крае,

Где при царе сидели в ссылке вы…

В гримуборной было тесно: артисты сидели на стульях, на диванчике, многие устроились прямо на полу, рядом с ними стояли стаканы и кружки и просто бутылки с пивом. Мессинг с Аидой Михайловной, Дормидонт Павлович, Артур Перешьян, Артем Виноградов и Раиса Андреевна и еще много других артистов Москонцерта…

Я вижу вас, как вы в партийной кепке

И кителе идете на парад,

Мы рубим лес по-сталински, а щепки…

А щепки, разумеется, летят! -

продолжал петь Витюша Подольский.

Рядом с ним, на низком пуфике, вытянув длинные красивые ноги в тренировочных рейтузах, сидела девица лет двадцати с небольшим, большеглазая, большеротая, с полными чувственным губами. Она курила сигарету и не отрываясь смотрела на Подольского. И в глазах у нее было столько открытого обожания и страсти, что всем вокруг даже неловко становилось. А Витюша делал вид, что не замечает этого обжигающего взгляда, смотрел то на одного, то на другого слушателя, подмигивал, улыбался и пел:

Вчера мы хоронили двух марксистов,

Тела накрыли красным кумачом,

Один из них был левым уклонистом,

Другой, как оказалось, ни при чем!

Подольский встретился глазами с Мессингом, неожиданно нахмурился и быстро отвел глаза в сторону. И девушка в черных рейтузах тут же посмотрела на него. Вольф Григорьевич выдержал ее взгляд, и она отвернулась, снова сосредоточив внимание на своем кумире.

Дверь в гримуборную отворилась, и на пороге возник администратор:

– Вольф Григорьевич здесь? – Он пошарил глазами. – Вольф Григорьевич, дорогой, пойдемте ко мне в кабинет. Срочно! – И Осип Ефремович сделал страшные глаза, давая понять, что дело очень важное.

Мессинг поднялся, стал пробираться между сидящими на полу артистами.

– Что это у вас тут? – покачал головой Осип Ефремович. – Вы знаете, сколько времени? А завтра на репетициях будете, как сонные мухи.

– У нас концерт самодеятельной песни, – улыбнулся Подольский.

– Однажды вы уже огребли за свою самодеятельность, – презрительно процедил администратор и, когда Мессинг вышел, хлопнул дверью.

– Урод сталинский, – процедил Подольский и вновь ущипнул струны гитары:

Живите тыщу лет, товарищ Сталин,

И пусть в тайге придется сдохнуть мне.

Я верю, хватит чугуна и стали

На душу населения в стране…

…В кабинете администратора при виде вошедшего Мессинга с дивана дружно поднялись двое мужчин средних лет в светлых габардиновых плащах. По их лицам и выправке Мессинг сразу определил, какого это поля ягоды.

– Вольф Григорьевич, здравствуйте. Мы приехали за вами. С вами хочет поговорить Никита Сергеевич.

– Ну здравствуйте, здравствуйте, товарищ Мессинг, здравствуйте… Давно хотел познакомиться, – Хрущев тряс руку Мессингу, улыбался и смотрел ему в глаза. – Такие про вас легенды ходят – прямо оракул… С Гитлером был знаком… со Сталиным был знаком… С кем еще-то довелось познакомиться? – Хрущев был в светлом костюме, под пиджаком виднелась украинская рубаха, вышитая красным узором.

– С Пилсудским… – с заметным равнодушием ответил Мессинг.

– Ого! Как в народе говорят, наш пострел везде поспел! – Никита Сергеевич мелко рассмеялся и отпустил руку Мессинга. Прошел к письменному столу, жестом короткой толстой руки пригласив Мессинга садиться.

Вольф Григорьевич сел за стол, стоявший перпендикулярно к столу Хрущева, и оказался к нему боком. Чуть повернулся, глядя на толстое, по-лисьи хитрое, улыбающееся лицо первого секретаря.

– Ну как вам живется? Рассказывайте. Мне про вас все интересно. Работаете в этом… как его?..

– В Москонцерте… в отделе сатиры и юмора, – подсказал Мессинг.

– Сатиры и юмора? – озадаченно переспросил Хрущев. – Почему сатиры и юмора?

Другого, более подходящего отдела для меня нет. Нельзя же открыть отдел телепатии и ясновидения. Никита Сергеевич, я отправлял вам записку. Объяснил, как мог, необходимость создания специальной лаборатории по изучению гипноза и телепатии. Но мне сказали – нельзя.

– Почему это нельзя? – вскинулся Хрущев и даже как будто обиделся. – Надо будет – создадим такой отдел. Конечно, марксизм-ленинизм все эти ясновидения и телепатии считает шарлатанством, вы уж не обижайтесь, товарищ Мессинг, это я вам, как коммунист, прямо говорю: если надо… мы сделаем такой отдел… Чтобы, так сказать, изучить проблему, внутрь проникнуть… может, чего и полезного можно будет из этого дела извлечь! – Никита Сергеевич сжал кулак и взмахивал им в такт своим словам. – Марксизм-ленинизм, товарищ Мессинг, самая научная наука, какая только может быть!

– Да, да… – кивнул Мессинг, потому что не знал, как еще отреагировать.

Хрущев помолчал, разглядывая его, и вдруг спросил в упор:

– Значит, встречались со Сталиным?

– Встречался…

– Слышал… еще тогда слышал, только значения этому не придал… Ну и что? Как вам товарищ Сталин?

– Не знаю даже, что ответить, Никита Сергеевич… Настоящий… большой, очень большой человек…

– Большой, говоришь? – помрачнел Хрущев. – Ты мое выступление на двадцатом съезде читал?

– Читал.

– А статьи в газетах и журналах разных… наших ученых, историков и других… деятелей читаешь?

– Иногда… не все…

– Не все… – повторил Хрущев и еще больше помрачнел. – Но ты хоть понял, товарищ Мессинг, с кем встречался?

– С кем встречался? – повторил вопрос Мессинг.

– Со злодеем ты встречался. У которого руки по локоть в крови… Страшно сказать, сколько людей он загубил! Невинных людей, честных коммунистов! У народа душа страхом, как мхом заросла!

– Я тогда об этом ничего не знал, Никита Сергеевич.

– Теперь-то знаешь? Теперь, товарищ Мессинг, народ спасать надо – страх с его души соскребать надо! А это значит искоренить всякую память об этом диктаторе! Об этом злодее, понимаешь! Думаешь, это легко и просто? Ой как нелегко и как непросто! У злодея осталось много сторонников… которые не хотят согласиться с решениями двадцатого съезда партии! Которые перешли на такую хитрую позицию – дескать, у Сталина были отдельные ошибки, но вообще – это великий человек, вождь и учитель, и тому подобное… С Лениным его равняют!

– Я понимаю, понимаю… – пробормотал Мессинг, стараясь не смотреть на разошедшегося Первого секретаря.

А тот все более распалялся:

– С великим Лениным равняют, сволочи! Выкинуть его из Мавзолея к чертовой матери – вот мое мнение! И я своего добьюсь! И народ меня поддержит!

Дверь в кабинет открылась, и вошел пожилой человек в темном костюме, русоволосый, с сильной проседью. Его густой чуб был зачесан надо лбом. Он бесшумно прошел ближе к столу и сел в кресло у окна. Мессинг, увидев его, привстал было, чтобы поздороваться, но человек властным жестом остановил его – дескать, не стоит беспокоиться. Он сидел у окна и сквозь очки внимательно разглядывал Мессинга.

Хрущев тоже посмотрел на этого человека, на лице его промелькнула тень недовольства, но он тут же отвернулся и уставился на Мессинга:

– Сталина из Мавзолея надо убрать! И ты. товарищ Мессинг, должен нам в этом деле помочь. Ты – человек известный… в народе про тебя такие сказки гуляют… будто ты по пустому листку бумаги в Сбербанке сто тыщ получил. Было такое?

– Было… – кивнул Мессинг.

– Во, фокусник, Михал Андреич, видал, а? – обернулся К Суслову Хрущев, и физиономия у него почему-то была очень довольная, он даже засмеялся. – Выпусти такого на Уолл-стрит, так он там все ихние банки обчистит! – И Никита Сергеевич залился радостным, почти детским смехом.

На лице Суслова не дрогнул ни один мускул. Он молча смотрел на Мессинга.

– Простите, Никита Сергеевич, не понимаю, каким образом я могу вам помочь, – сказал Мессинг.

– Объяви, что тебе приснилось… или там привиделось, или как там еще по-научному – что тело Сталина требуют вынести из Мавзолея, – улыбаясь, вкрадчивым бархатным голосом проговорил Хрущев. – Сразу во всех газетах напечатают… Вся страна прочитает…

– Кто требует? – переспросил Мессинг.

– Как кто? Народ требует… или как там? Высшие силы… Бог требует… – Хрущев искал подходящее определение и не мог найти. – Ты в этом деле мастер – тебе и карты в руки… Кто тебе являлся, когда ты увидел, что война кончится в мае сорок пятого?

– Никто не являлся…

– Как это никто? А кто ж тебе сказал, когда война кончится? – допытывался Хрущев.

– Никто не сказал. Я увидел… увидел в кипящем космосе цифры… я их почувствовал…

– В космосе… почувствовал… – растерялся Хрущев и вновь посмотрел на Суслова. – Ты академика Королева знаешь?

– Нет, не знаю…

– Ну и не надо, незачем тебе про него знать… В космосе, говоришь? Не надо никакого космоса. Просто, по-человечески скажи, что тебе знамение было – вынести надо труп Сталина из Мавзолея, и дело с концом.

– Нет, я этого сделать не смогу, – тихо, но твердо выговорил Мессинг.

– Как не сможешь? – опешил Хрущев. – Тебя руководитель партии и государства просит…

– Я никогда не врал и врать не смогу. Извините.

– Это не ответ, товарищ Мессинг. Такие ответы у нас не принимаются. Не врал он никогда! Да еще как врал-то! Думаешь, я поверю, что человек столько лет прожил и никогда не врал! Так вообще быть не может! Не хочешь нам помочь – это я понимаю. Но тогда и с тобой, товарищ Мессинг, другой разговор будет. Не как с другом, а как… с человеком, который… живет тут, понимаешь, всеми благами советской власти пользуется, лабораторию научную создать просит… а вот помочь этой самой власти не хочет!

Мессинг молчал, опустив голову. Хрущев тяжело смотрел на него.

– Чудной ты человек, Мессинг, ей-богу! – хмыкнул он. – Сам на гастроли за границу просится и сам же нам помочь не хочет, а? Ну где логика, Мессинг? Или ты так Сталина любишь?

– Я уважаю этого человека, – глухо ответил Мессинг.

– Вот если бы Сталин тебя о таком деле попросил бы – что, тоже отказался бы? Сказал бы, врать не могу? И что с тобой было бы, знаешь? А я тут цацкаюсь с тобой, уговариваю… Ладно, не хочешь помочь, не надо. Ступай отсюда к чертовой матери… Только вот ты у меня за границу поедешь! – и Никита Сергеевич показал Мессингу кукиш из толстых пальцев.

Мессинг встал, проговорил:

– Прошу извинить меня, товарищ Хрущев… Он хотел уйти из кабинета, но Хрущев остановил его громким окриком:

– Не извиняю! Видал засранца? – Первый секретарь партии посмотрел на Суслова и снова обернулся к Мессингу. – Интеллигенция паршивая! Как премию, звание, орден, квартиру – дай, дай, дай, а как о чем-нибудь попросишь – рыло воротят, совесть не позволяет, не врал никогда! Говнюки чертовы! Ни одному верить нельзя! Ну ты у меня еще попляшешь! – Хрущев гневно посмотрел на Мессинга и погрозил пальцем. – Так и будешь по провинциям гастролировать, гастролер хренов! И никаких крупных городов! В колхозных клубах будешь телепатию свою показывать! Вы свободны, товарищ Мессинг! Больше не задерживаю!

Мессинг медленно вышел из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь.

Мессинг без стука вошел в кабинет Осипа Ефремовича, молча уселся в кресло у письменного стола и спросил глухо:

– Прости, Осип Ефремович, у тебя выпить нету?

Администратор молча раздвинул книжки в застекленном стеллаже, извлек бутылку армянского трехзвездного коньяка, два стаканчика и, откупорив бутылку, налил доверху, не жалея. Потом достал из ящика стола апельсин, очистил его, бросая толстую оранжевую кожуру на стеклянный журнальный столик – последний писк моды. Только потом спросил:

– Ну что, был?

– Был… – Мессинг равнодушно смотрел в пространство.

– У самого?

– У самого…

– И что в результате? – Осип Ефремович разломил апельсин на две половины и одну положил перед Мессингом.

– Ты знаешь, Осип, я, наверное, прекращу выступления… У Аиды со здоровьем стало хуже, да и вообще… устал я… – медленно проговорил Мессинг. – Интересно, пенсию мне какую-нибудь дадут? – Он со слабой улыбкой посмотрел на Осипа Ефремовича. – Или у меня трудового стажа не наберется?

– Что за дурацкие разговоры, Вольф? – поморщился администратор. – На твоих выступлениях бюджет всего отдела держится. В других отделах о такой прибыли только мечтают… А если бы мне дали развернуться, я бы… э-эх! – Осип Ефремович махнул рукой и, выпив коньяк, запихнул в рот дольку апельсина и стал жевать, причмокивая. – Мы бы с тобой миллионерами стали, Вольф.

– Я уже был миллионером, Осип… это скучно…

– А я вот, представь себе, никогда не был! – хлопнул себя по бедрам Осип Ефремович. – И очень хотел бы попробовать!

– Убейте в себе это желание, – вздохнул Мессинг. – Иначе это сделает ОБХСС – так, кажется, называют эту милую организацию?

О да! – Администратор вновь наполнил рюмки. – И потому ваши разговоры о пенсии – полный бред! Что же… – Он помолчал и спросил осторожно: – У Хрущева разговора не получилось?

– Получился разговор, получился… Он пообещал мне концерты только в колхозных клубах… никаких больших городов…

– Что-о?! – взревел Осип Ефремович. – Он что, с ума… – Старший администратор вовремя осекся. – А что ты ему такого сказал, Вольф?

– Успокойся… про тебя ничего не сказал, – усмехнулся Мессинг и выпил коньяк.

– А что такого особенного про меня можно сказать? – обиделся Осип Ефремович.

– Вот потому я ничего про тебя и не сказал, – повторил Мессинг и поднялся. – Спасибо за коньяк… А насчет пенсии, Осип, узнай, пожалуйста… хотя… если потребуется, буду выступать и в колхозных клубах, разница невелика… – И Мессинг вышел из кабинета.

Товарища Сталина все-таки вынесли из Мавзолея. Только произошло это некоторое время спустя, осенью 1961-го. И вновь над входом краснели только большие буквы: «ЛЕНИН», и двое часовых замерли друг напротив друга.

А Сталина захоронили совсем неподалеку, рядом с Мавзолеем, и поставили гранитный бюст на длинном постаменте… в ряду других вождей, калибром помельче, чем великий Ленин…

2010-07-19 18:44 Читать похожую статью
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • Контрольная работа
  • © Помощь студентам
    Образовательные документы для студентов.